От тихого, проникновенного голоса засосало под ложечкой.
- Зачем вы это говорите?
- Ради вашего блага. Избавиться от полиморфной составляющей вряд ли получится. Вам придется жить с тем, что стало частью вашей личности. Думаете, оно успешно подавлено? Самонадеянность когда-нибудь вас погубит. И брак - не панацея. Однажды оно вырвется, и его не удержат никакие цепи и наручники.
Покраснев, я выдернула руку.
- И... что делать?
- Прятаться. Остерегаться. В столице живут порядка трех тысяч представителей нашего вида. Из них в настоящее время в поиске находятся около тридцати половозрелых особей.
- Так много?! Разве вам не тесно? Ну, своя территория и всё такое...
- Столица большая, - ответил Альрик, и я поняла, что он улыбается. - Кроме того, в цивилизованном мире приходится волей-неволей уживаться друг с другом... Но мы ушли от темы. Если о вас узнают мои... наши сородичи, убегайте как можно дальше и как можно скорее. Ваш друг... супруг... не сможет защитить. Его убьют. Свернут шею.
- Зачем прятаться? Зачем бежать? - выдавила я ошарашенно.
- Зачем сходятся двое? - в сумраке блеснули белки глаз.
Фантазия довершила недосказанное, и мне стало жарко.
Ночь, пропитанная феромонами. Соблазн, искушение. Ярость, сопротивление... Погоня, удар наотмашь. Глубокие царапины, которые стремительно затягиваются. Спина, блестящая от пота. Перекатывающиеся мышцы. Животная страсть... под луной.
- Но я не хочу!
- Ваше мнение не учитывается. У вас нет отца или братьев, которые защитили бы и вели переговоры от вашего имени. Слухи распространяются со скоростью пожара. Стоит информации просочиться, и на вас устроят охоту.
- Но симптомы проявляются только в полнолуние! Я ведь не чистокровная! Не ваша!
- Кто об этом знает? Вам не поверят. Глаза скажут за вас.
Глаза... Полоски в янтаре.
- Я... у меня не будет детей! У меня не может быть детей! Моя семья... она вымирает.
- О чем вы? - даже в полумраке я увидела, что Альрик нахмурился.
- Ни о чем. По линии моей мамы не осталось ни одного родственника. Она - единственный ребенок. И я - тоже.
- Подробнее, - потребовал собеседник. - Что вам известно о матушке? Откуда?
- Не скажу. Знаю то, что знаю. Можете передать своим сородичам, что им обломится.
- Суть не в потомстве, - сказал Альрик, и в голосе промелькнул отблеск... тоски? - Дело в луне. Она поет. Зовет за собой. Вы слышали?
Слышала, скрывать не буду. Поначалу зов сводил с ума. Дудочка играла, замутняя рассудок, но с течением времени звук стал тише.
- Вы - полиморф, но успели почувствовать на себе жестокость ночного светила, - продолжил мужчина. - Но вы и вполовину не испытали тех ощущений, что переживают мои сородичи, когда круглое око смотрит свысока. Луна смеется над нами. Давным-давно наши предки поклонялись солнцу. Они называли себя "иль-хиль". Дети небесного пламени. Каждое утро они встречали солнце и каждый вечер провожали с почестями на покой. Однажды иль-хиль подшутили над бледной луной, разбудив её до срока. Взойдя на небосклон, луна потерялась в небесном пламени. В отместку за унижение она наказала иль-хиль, сделав своими рабами. С тех пор раз в месяц наши инстинкты подавляют цивилизованность.