- Братец не дурак. Заполучил тестя-министра, - сказал Вадим. - Дядя доволен сделкой. Да и ты, смотрю, стараешься, ублажаешь кузена по полной программе.
Я оглянулась. Обед завершился, мы стояли в холле. Мэл, надев куртку, разговаривал с дедом, провожавшим гостей.
- Ради акробатических трюков в постели я, пожалуй, тоже закрыл бы глаза на твою слепошарость, - продолжил Вадим и получил грубый ответ:
- Закатай губу.
Мэл подошел и протянул руку:
- Пойдем, Эва.
- Счастливого пути, братец.
Проигнорировав любезность кузена, Мэл повел меня к выходу.
- Козел, - сказал, когда мы сели в машину. - Он тебя обидел? Выглядишь расстроенной.
- Нет. Просто устала.
Скажи я о похабностях Вадима, и Мэл выскочит из "Турбы", чтобы выбить спесь и гонор из кузена. И не посмотрит на присутствие деда и родителей. Мэл не раз повторял, что нужно себя ценить и не допускать унижения, но я промолчу. В семье Мелёшиных и так с большим трудом восстановился мир, и чревато рушить его повторно.
Обеды у отца проходили через силу. Я заставляла себя соответствовать, принуждала себя садиться в машину и ехать в белую зону. Утешало, что тесное общение с родственниками случалось нечасто, и помимо нас присутствовали другие гости.
Как брат, так и сестра не горели желанием сближаться со мной, хотя сидели за общим столом. А может, их выдрессировали, потому что они вели себя одинаково молчаливо и скованно, невзирая на личности, чины и степень родства собравшихся.
Ни отец, ни мачеха не называли меня по имени. В разговорах родитель обращался к Мэлу. Оно и понятно, ведь тот отвечал за меня, бессловесную куклу. Жена папеньки тоже уделяла внимание Мэлу и выслушивала его мнение. Мэл же заливался соловьем. "Мы с Эвой то, мы с Эвой сё..." Он очаровывал дам и зарабатывал уважение мужчин, поддерживая беседы на разнообразнейшие темы.
- Откуда ты знаешь о подковах? - спросила я шепотом после рассуждений о том, имеет ли смысл ковка задних копыт у лошадей при барьерных скачках.
- У деда есть пара скаковых. Он их выставляет. Угадай, как зовут коняшек? Аншлаг и Черная Икра.
Я прохихикалась.
- Имена соответствуют?
- В полной мере, - заверил Мэл.
Что вынеслось из обедов у Влашеков? Моя бабка по отцу находилась на лечении в пансионате. У нее деменция - старческое слабоумие. Родитель не скрывал. Наоборот, сыновняя забота о больной матери добавила несколько баллов к его популярности.
Тетка, она же сестра папеньки, умерла бездетной вдовой. Остались двоюродные и троюродные родственники, которые занимали гораздо более низкие ступеньки на общественной лестнице, чем отец. От них пахло старомодностью и нафталином, словно их вытащили со дна теткиного сундука и долго протряхивали, прежде чем пустить к столу.
Родню мачехи я отличала сразу. Они рыскали глазами по сторонам и, казалось, принюхивались, выискивая поживу, выгоду. Говорили грубовато и прямолинейно, с отсутствием такта. Один из многоюродных кузенов мачехи как-то напрямик попросил Мэла:
- В моем ресторане возникли проблемы из-за пожарной сигнализации. Устанавливать не хочу, а давать откупные не собираюсь. Из принципа. Вот они где у меня, - постучал по горбушке. - Посодействуйте.