- Тут глубоко? - вгляделась я в наши зыбкие отражения. Кот держался на удалении от воды.
- Два метра. Если надумаешь поплавать, обязательно сообщи Альфреду... (Альфредом звали дворецкого в доме самого старшего Мелёшина)... Он выдаст матрас, спасжилет или надувной круг.
- Я не малышня, чтобы плавать с кругом. Еще резиновых утят не хватало.
- Конечно же, нет. Но в любом случае, предупреди Альфреда, и он присмотрит за тобой.
- Давай сейчас поплаваем! Ой, а купальник остался дома, - расстроилась я, но не отсутствием купальника, а тем, что не увижу свой дом в течение ближайшего месяца.
- Завтра привезу, - успокоил Мэл. - Пойдем, с минуты на минуту позовут на обед.
К вопросу о компаньонках. Чтобы честь блюлась на должном уровне, для её сохранения следовало выбрать даму из незаинтересованной семьи. То есть, не из Мелёшинской породы, не из Влашеков и не из родни мачехи. Причем будущей компаньонке надлежало быть дамой добродетельной, иметь незапятнанную репутацию и носить фамилию, известную в светском обществе. Фантастические критерии.
Я попросила самого старшего Мелёшина о возможности выбора. Как-никак, предстояло провести месяц в обществе незнакомой женщины, и не хотелось, чтобы мне навязали цербера в юбке из департамента Мелёшина-старшего. А то подсунут агентессу, которая будет строчить начальству рапорты о каждом подслушанном разговоре. Константин Дмитриевич согласился и предоставил выбор. Три кандидатуры - три женщины. Тонкие папочки личных дел.
- Давай, помогу выбрать, - предложил Мэл.
- Эва Карловна в силах справиться самостоятельно, - сказал самый старший Мелёшин, и Мэл, пожав плечами, уселся в кресло.
Поначалу лица женщин ничего мне не сказали, как и фамилии. Каждой - пятьдесят или около того. Две темноволосые, одна - блондинка. Правда, в этом возрасте цвет волос не всегда бывает натуральным. Первая дама оказалась бездетной вдовой. Проведя ассоциацию с тёткой, я сразу же отвергла кандидатку. Вторая претендентка замуж так и не вышла, в отличие от третьей, которая в четырех браках нажила кучу малу детей, и теперь находилась в очередном разводе. Взглянув пристальнее на фотографию последней дамы, я решила, что она охоча до сплетен, и это ощущение не удалось перебороть. Таким образом, после отсева осталась та кандидатка, что прожила всю жизнь старой девой. Зинаида Никодимовна Пивень. Имя показалось мне грустным, как и отчество. И фамилия... Что-то знакомое... Пивень, Пивень... Не помню, где - наверное, на одном из приемов или перед очередным банкетом - мне представили чиновника из министерства... то ли по линии здравоохранения, то ли из дорожного ведомства. Да, точно. И фамилия у него была Пивень. Хлипкий заикающийся дяденька с испуганными глазами, боящийся опрофаниться перед высокородными гостями. Не знаю, почему, но тогда мне стало его жалко.
- Вот эта, - показала я на фотографию будущей компаньонки.
Константин Дмитриевич кивнул, соглашаясь с выбором, и поставил Мэлу условие - приезжать в алую зону днем, а на ночь возвращаться в город.
- Никаких выкрутасов и всяких твоих штучек, - предупредил многозначительно. - Понял меня?
- Понял, - отозвался Мэл раздраженно.
- О каких штучках он говорил? - спросила я, когда мы вышли из библиотеки. - И вообще, о чем речь?
- Я же говорил, что у деда ответственный подход к твоей безопасности, - обнял меня Мэл и вздохнул. - На ближайший месяц наши отношения переходят в стадию конфетно-букетных и поднадзорных.
- Это как? То есть ни-ни?! - от удивления я застопорилась. - Совсем-совсем?!
- Совсем-совсем, - ответил Мэл грустно.
- Целый месяц! Гош... я не смогу. Я же... ты же видел... - мое расстройство вылилось в бессвязную речь.