Следствие пришло к выводу, что произошло самоубийство. И покрутило пальцем у виска, когда жена покойного упомянула о Каппонанне. "Вы в своем уме, милочка? Ваш сумасшедший муж мог играть разве что с бутылочными стекляшками, а не с легендарным артефактом. И вообще, разве Каппонанне - не вымысел?" И убийство переквалифицировали в другую категорию. Потому что кому-то было выгодно замести следы.
Мелёшины в роли охотников за артефактами. Щеголяют при галстуках и фраках, а всю грязную работу выполняют такие как отец Зинаиды Никодимовны. Часто страсть перерастает в манию, а желание заполучить уникальность поглощает рассудок. Шантаж, подмены, афёры, обман, убийства конкурентов и случайных свидетелей... Цена высока, как и жертвы. Но стоят ли того раритеты?
Опять же, нож богини Кали вытащил меня с того света. Если бы не находчивость Мэла, я не стала бы невестой, а он томился бы в ожидании свадьбы со Снегурочкой. И Коготь Дьявола... Он тоже спас мне жизнь. А зеркало правдивости*? И пророческое око из Атлантиды... За последний год я воспользовалась несколькими артефактами, но покуда жива. Двоякое чувство. С одной стороны, щекочет страх перед непознанным, превосходящим возможности и достижения человечества. С другой стороны, теплится чувство защищенности и уверенности в будущем.
Беспокойный сон сменился беспокойным утром. За завтраком Зинаида Никодимовна бросала виноватые взгляды то на меня, то на самого старшего Мелёшина. Наверное, хотела признаться в ненужных вечерних откровениях, но я пресекла попытку, ответив ободряющей улыбкой, и сорвалась в институт.
- Гош, скажи... В вашей семье хранится видимо-невидимо артефактов... - начала на перемене после первой лекции.
- Так уж видимо-невидимо? - хмыкнул он.
- Во всяком случае, достаточно. На каждой странице атласа - Мелёшины, Мелёшины, Мелёшины...
- Хочешь знать, кому достанется наследство? - прищурился Мэл.
- Да погоди ты! Не прерывай. И нет, не хочу знать. А есть в вашей семье Каппонанне?
- Что за кракозябра? - изогнул он бровь.
- Гош, твое удивление неискренно. И ты знаешь о Каппонанне больше, чем хочешь показать. Я чувствую.
Мэл поджал губы.
- Ладно, угадала, - признал мою правоту. - Я знаю. Но в нашей семье его нет. Осел в чьей-нибудь частной коллекции. Почему вдруг возник интерес к камню? Хочешь подержать в руках?
- Не хочу! - вспылила я. - Спрашиваю просто так.
- Ну да. До сегодняшнего утра ты не слыхивала о нём. Зато на занятии сидела словно на иголках.
Да, сидела и кусала ногти. И едва дотерпела, когда "Эклипс" встанет на прикол у ворот института. Потому что жгло страшное подозрение, не давая покоя.
Не знаю, уместно ли спрашивать об охотниках и о членстве Мелёшиных в клубе. И расскажет ли Мэл? Или аккуратненько повыпытывать у Константина Дмитриевича? Нет, это глупая и наивная затея. Чем осторожнее я расспрашиваю, тем зорче бдит самый старший Мелёшин. Стоило заикнуться об угрозах Вадима, как он тут же сделал соответствующие выводы и обезопасил парня от моего синдрома. И услал к черту на кулички, куда не дотянется мой дар. А если бы не отправил в ссылку, кто знает, вдруг Вадим, возжаждав стать охотником, взял бы и просто-напросто отрезал мне палец, чтобы снять Ungis Diavoli*? А что, синдром и мамонтов валил навзничь, а тут обычный парень с гонором.
- Гош, а зачем всё это? Собирать... Прятать... Бояться ножа в спину... Чахнуть как Кощей над златом... Оно того стоит?
- Ах, вот ты о чем, - протянул он. - Считай коллекционирование раритетов вложением капитала. Кто-то вкладывает в недвижимость, кто-то - в акции, а кто-то - в древности. Ну, и пригождается иногда.