Переправив последнего полосатика в кусты, смотал снасть, спрятал в карман и по сосне вернулся на берег. Собрал и быстро очистил окуней. Выпотрошил, собирая в отдельные кучки на лопухи: нутряной жирок; перья и головы; филе и прочие части. Между делом, облепленного смородинными листьями и обмазанного глиной гуся закопал под костровище. Затем развел костер. Сложил перья, головы и прочее вторичное сырье окуней в котелок и повесил над костром. Проварил как надо, снял котелок и аккуратно выкинул из отвара все кости и малосъедобные части. Чуть добавил воды, сложил в котелок лучшие куски филе и нутряной жирок. В кипящую, почти готовую уху добавил немного дикого лука. По готовности, снял с костра котелок, зачерпнул деревянной ложкой, подул, пригубил и пошлепал губами. Губы клеились. Откат нормальный. Вкус ухи изумительный.
…И в один присест вычерпал весь котелок.
Отвалился от пустой посудины, как насосавшийся клещ, лишь, зачерпнув последнюю ложку со дна. С блаженным видом, глупо улыбаясь, прислонился к поваленной сосне. В животе приятная тяжесть, глаза слипаются и чувствуется легкая усталость. Как это говорится про меня, - работаю холодно, ем потею…
Рядом хрупает сочной травой стреноженный конь. Еле слышно журчит река, просачиваясь через сучья упавшей сосны. Изредка в заводи плеснет малек. На востоке появляются первые, самые яркие звезды. Потрескивают сучья в костре и с щелчком к ногам вылетает маленький красный уголек. Теплая и ласковая летняя ночь. Лепота.
Наукой точно установлено, что все удивительные явления и новые свойства организма, проявляются не тогда, когда человек тужится, пыжится и надувает щеки, а в момент полного расслабления и слияния его с окружающей природой. Стоит стать маленькой, незаметной частью Великого целого и черпай из бездны все, что хочешь…
Так и у меня, чувства обострились до такой степени, что начал ощущать мелких зверей в радиусе сотен метров и более крупных за километры. Очень смутно и далеко, почувствовал присутствие людей. Видимо, ближайшая деревня.
Смеха ради решил прицепиться к ушастому филину, который в этот момент пролетал на рекой. И у меня получилось! Я увидел мир глазами птицы. Странное и нереальное состояние. Бесшумный полет. На периферии зрения я сам облокотился о сосну рядом с прогорающим костром и мысли-ощущения филина, - 'новый странный объект в лесу, но объект не интересный, потому что не съедобный. Нужно успеть на ближайшую поляну до полной темноты, там хорошо, там много мышей'.
В реке с громким шлепком плеснула рыба. Я отвлекся и меня выкинуло из сознания птицы. В голове, как сахар в кипятке, таяло ощущение полета. Мелькнула мысль, а не становлюсь ли я шизофреником. Но уже наползала ватная пелена сна. Если будет нужно - завтра разберусь…
Но утром вчерашнее забылось и весь следующий день опять шел по течению реки, которая едва заметно стала менять направление, но пока это незначительно удлиняло путь. Скорость, с которой я проходил по руслу, заметно превышала движение по лесу, где тропы зверей, опушки и перелески редко совпадали с нужным направлением, а ломиться через бурелом, выходило себе дороже.
Ближе к вечеру глубина реки заметно возросла из-за того, что слева и справа в нее, почти одновременно, влились две речушки помельче.
Остановился на ночлег у глубокого плеса. Отнюдь не из спортивного интереса решил продолжить рыбалку. Уже привычно накопал несколько десятков крупных червей. Из своей рыбацкой снасти сделал донку. Насадил на крючок пучок выползков и закинул на самую глубину. Долго ждать не пришлось. Леска натянулась и я начал тянуть, что-то не очень большое, килограмма на три. Нужно сказать, что чувство, когда вытягиваешь рыбу просто из спортивного интереса и ощущение рывков на другом конце лески, когда тянешь добычу, которую ты должен съесть и тем самым продлить свое существование в этом мире, кардинально отличаются друг от друга. Первым не хватает остроты и яркости переживаний.
Но лес и река избаловали меня своей щедростью. Поэтому пока вытягивал, думал о том, что, если я поймал и вываживаю крупного леща или небольшого сома, то буду разочарован. Счастье мое будет неполным. Может кому-то и эта рыба покажется великой наградой, но нам, профессионалам и эстетам по натуре, требуется самое лучшее и мы умеем это лучшее получить. По мне, так мясо леща слишком костляво, а у сома отдает тиной. Одним словом - продукция второго сорта…
Но меня ждал праздник души и тела. На крючке сидела крупная стерлядь. В какой-то момент, я даже подумал, что вытягиваю мелкого осетра. Хотя откуда мелкому осетру взяться в реке?
Река опять не обманула и наградила по полной программе. А затем, в течение десяти минут я вытащил еще двух стерлядок. Каждая весом килограмма три-четыре. Для хорошего малосола, на одного, даже имея неограниченные запросы и луженый желудок, больше и не надо.
Две стерлядки из трех оказались икряными. Икры, конечно, мало, да и мелковата, но, круто посолив, съел я ее в охотку. Видимо, сказывались атавизмы прошлой жизни, где черная икра это очень дорогой продукт. А уж стерляжьей икры я в продаже вообще не встречал. Одну стерлядку приготовил в глине на медленном огне - получился некий аналог горячего копчения, а из двух приготовил настоящую русскую рыбацкую уху.
Малосол из стерляди получился первый сорт и засыпал я сыто улыбаясь, временами причмокивая губами, вспоминая аромат и вкус стерляжьей ухи. Утром, черпая ложкой прозрачный слегка желеобразный рыбный бульон и разминая зубами мягкие хрящики, я, несмотря на пасмурную погоду, воспринимал мир только в ярких красках.
Ближе к полудню река повернула под прямым углом в сторону от моего пути. Нужно снова возвращаться в лес и передвигаться по звериным тропам, полянам и опушкам. Перед тем, как оставить реку, решил в последний раз порыбачить. Для этого срубил легкое прямое древко и приспособил к нему в качестве наконечника метательный нож. Получилась неплохая острога. Вышел на перекат и через пять минут, на быстрине, пришпилил пятикилограммовую семгу. Вырезал кусочек у нее со спинки, посолил и с удовольствием съел. Во второй заход на перекате наколол на острогу ее трехкилограммового муженька. Спрятал до времени рыбу в мешок и плотно закусил гусятиной.
За время маленького привала отдохнул, подправил оселком заточку оружия, оседлал коня и… еще долго стоял на берегу Ласковой реки. Смотрел на широкий плес, проплывающие хлопья белой пены после переката, на осторожные всплески, от хватающего мошек хариуса, и решил для себя обязательно вернуться сюда как-нибудь на денек, другой. Есть места на белом свете, где отдыхаешь душой и телом. Это место из их числа. Вздохнул, вскочил в седло и направил коня вглубь леса по звериной тропе.
Вечером устроил себе еще один, последний, рыбный день, в несколько заходов полностью доев всю семгу. Прихлебывая наваристую семужную уху и временами цепляя из миски ложкой красную икру, думал, что 'все-таки лучше всего, слегка подсоленная семга. На второй или третий день засолки она готова к употреблению, тает во рту и ее можно намазывать на хлеб, как масло… Царский продукт'.
Существует мнение, что, когда какого-то продукта мало, и он достается с большим трудом, то стоимость его возрастает до небес. Например, если бы в старой жизни на Земле селедка ловилась не стаей, а поштучно, то она была бы дороже осетра. Ерунда, малосольная семга в любых количествах не потеряет свою высокую цену.
На восьмой день вел коня шагом в махровом лесу. Затем скакал рысью, переходящей в галоп, по опушкам, полянам и перелескам. Опять шагом по звериной тропе с небольшими остановками, преодолевая или обходя густые кусты и бурелом. Двигался практически без отдыха, стараясь наверстать упущенное время и заглушить легкое чувство вины. Остановки на отдых, охота и рыбалка от души, все-таки задерживали продвижение вперед. Но, по здравому размышлению, хорошая физическая форма, сбалансированное состояние души и тела, во многом перекрывают отрицательный момент, связанный с задержками. Силы во мне бурлили крутым кипятком и я вместе со своим верным конем на открытых местах летел вперед словно на крыльях.