Глава 1
Эпишура
Можно сказать, что мой отдых начался с задницы. Такой хорошенькой, красивой женской задницы.
Я косился на Кристину и не мог отвести глаз. Она как раз перешагивала через борт катера, упираясь ладонями в хромированный релинг, и её ягодицы, стянутые полоской бирюзового бикини, оказались прямо на уровне моего лица. Ткань врезалась в загорелую кожу, и я видел небольшую тату кошки с выгнутой спиной чуть ниже резинки, и то, как напряглись мышцы бёдер, когда она перенесла вес на правую ногу. Потом Кристина оступилась, охнула, и Артур подхватил её за талию одной рукой, будто она ничего не весила.
— Аккуратнее, детка, тут ступенька скользкая, — произнёс он тем голосом, которым обычно разговаривал с официантами.
Я отвернулся, сделав вид, что рассматриваю причал, подумав:
«Ничего себе. Она хороша».
Галька на берегу Листвянки в послеполуденном свете отливала рыжим, и сильно пахло смолой от деревянных мостков. Июль выдался аномально жарким, и Байкал лежал перед нами гладкий, как расплавленное олово.
— Макс, ты чего завис? Грузи сумки.
Артур щёлкнул пальцами.
— Иду.
Я подхватил две спортивных сумки с выпивкой. Катер покачивался у причала, белый, вылизанный до блеска, с тонированными стёклами рубки и названием «Селенга» на борту, выведенным курсивом. Как я знал, отец Артура купил его в прошлом году у какого-то иркутского бизнесмена, который разорился на лесозаготовках. Четырнадцать метров стеклопластикового корпуса, два дизеля «Volvo Penta» по четыреста лошадей каждый, картплоттер «Garmin» с эхолотом, радар, спутниковый телефон «Iridium» в зарядной базе, и даже система подогрева палубы, совершенно бесполезная в такую жару. Артур однажды обмолвился, что отец заплатил за катер двадцать два миллиона, и сказал это так, как другие люди говорят о цене кроссовок. Позёр, конечно.
Лика уже устроилась на кормовом диване, подобрав под себя длинные ноги. Она листала телефон, и солнцезащитные очки, массивные, в золотой оправе, съехали на кончик носа. Второй рукой она держала запотевшую банку энергетика.
Лика и Кристина учились вместе на чём-то гуманитарном в Иркутском университете, и обе приехали с Артуром. Я так и не понял, с кем именно он спит, с Кристиной или с Ликой, а может, с обеими. Спрашивать не стал, так как мне это было абсолютно не интересно.
— Костян, мы готовы, — крикнул Артур в сторону рубки.
Из-за тонированного стекла показалась загорелая до черноты рука, поднятая в жесте «понял».
— Всё готово.
Костяна, вернее, Константина Игоревича Шубина, сорока трёх лет, капитана с лицензией на управление маломерными судами, я видел впервые. Артур называл его просто Костян, хотя тот годился ему в отцы. А рядом с капитаном стояла Лада, его подруга, лет тридцати, с короткой стрижкой. Она помогала ему на судне, возилась с канатами и кранцами, и двигалась по палубе уверенно, как человек, который провёл на воде половину жизни. Собственно, наверное, так оно и было на самом деле.
Двигатели заурчали, палуба мелко завибрировала. Запахло выхлопом и нагретым пластиком от жаркого солнца. Костян мягко отвёл катер от причала, развернул нос в открытое озеро, и Листвянка начала отползать назад, уменьшаясь, превращаясь в россыпь разноцветных крыш среди сосен.
Я сел на боковую банку, подальше от девушек, и уставился на воду. Скажу, что Байкал в штиль выглядит обманчиво. Гладкая поверхность скрывает полтора километра ледяной черноты. Я знал это не из путеводителей. Три года на кафедре гидробиологии в Томском государственном дают определённое представление о том, что живёт в этой толще. Триста тридцать видов амфипод, из которых почти все эндемики. Голомянка, полупрозрачная рыба, состоящая на тридцать пять процентов из жира, которая растворяется на солнце. Губки «Lubomirskia baicalensis», растущие на камнях, как зелёные деревья. И конечно, эпишура, «Epischura baicalensis», рачок длиной в полтора миллиметра, который составляет до девяноста процентов зоопланктона и фильтрует всю воду озера, делая её невозможно, нечеловечески прозрачной.
Артур этого не знал и знать не хотел. Он учился на факультете управления бизнесом, или менеджмента, или как это теперь называлось, и его познания о Байкале исчерпывались тем, что здесь можно красиво сфотографироваться и что омуль вкусный, если его правильно закоптить.
— Макс, будешь?
Кристина протянула мне пластиковый стакан с чем-то розовым, чуть улыбнувшись полными губами.