— Ты боишься, Макс?
Я подумал секунду. Не ради паузы, а честно подумал.
— Боюсь. Но стараюсь, чтобы страх не мешал думать.
— А если не получится доплыть?
— Получится.
— Откуда ты знаешь?
— Ниоткуда. Просто другого варианта нет. А когда вариант один, сомневаться в нём бессмысленно.
Кристина посмотрела на меня. В полумраке машинного отделения, в тусклом луче фонаря, её лицо выглядело иначе. Чуть старше, серьёзнее, без той глянцевой оболочки, которую я видел днём. Размазанная тушь, пятна клея на щеке, покрасневшие от слёз глаза. И при этом она была красива какой-то другой красотой, настоящей, непридуманной.
— Спасибо тебе, — пробормотала она тихо.
— За что?
— За то, что ты здесь. За то, что думаешь за всех нас. Артур бы не смог.
Я хотел возразить, сказать что-нибудь о том, что Артур по-своему тоже держится, но промолчал. Потому что она была права.
К пяти часам утра небо на востоке посерело. Я поднялся из машинного, весь в потёках эпоксидки и пота, и посмотрел вперёд.
Утренний воздух пах иначе, чем ночной. В нём появились нотки земли, хвои, чего-то тёплого и живого, принесённые ветерком с берега. Этот запах ударил в голову, как нашатырь, и я вдруг понял, что последние двенадцать часов дышал только озером, только водой, только страхом.
Кристина поднялась следом за мной. Она стояла рядом, придерживаясь за леер, и её взгляд был направлен туда же, куда и мой, вперёд, на запад.
Берег. Тёмная линия на горизонте, зубчатая, неровная, как пила. Деревья. Горы. Камни. Земля.
— Я вижу берег! — крикнул я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым, сорванным.
Артур выскочил из рубки. Лика, проснувшаяся от крика, тоже. Все мы четверо стояли на носу и смотрели на тёмную полоску впереди.
— Сколько? — спросил Артур.
— Пара километров. Час, может, полтора при текущем ходе.
— Мы дотянем?
Я посмотрел на палубу. Вода уже стояла на корме слоем в три-четыре сантиметра. Нос задрался, корма просела. Подруливающие работали, но мотор кормового начал издавать пронзительный свист, признак перегрева обмотки.
— Не знаю, — ответил я честно.
***
Следующие полтора часа стали самыми длинными в моей жизни. Хотя, думаю, и не только в моей.
Катер оседал. Медленно, неуклонно, сантиметр за сантиметром. Вода заливала корму, перетекала через пороги рундуков, подбиралась к рубке. Я выключил кормовое подруливающее. Его мотор задымился, и от нагретого механизма несло горелой изоляцией. Носовое ещё тянуло, но скорость упала до узла с небольшим.
— Боже, — шептала Кристина. — Хоть бы всё быстрее закончилось.
— Хочу домой, — вторила ей Лика.
Берег приближался мучительно медленно. Линия деревьев обрела детали. Я уже различал отдельные сосны, белые пятна скал, узкую полоску гальки. Ни построек. Ни людей. Дикий берег Приморского хребта, безлюдный, непроходимый. Рыбацкая тропа, протоптанная десятилетиями, шла вдоль уреза, но в этом месте она уходила в галечник. Но всё-таки это был берег.
Ветер стих с рассветом, и тенты обвисли. Скорость упала ещё. Ноль и шесть узла, по GPS. Пожилой пешеход вполне бы обогнал бы нас.
Артур пытался грести. Товарищ вытащил весло из аварийного комплекта и начал загребать с борта, стоя на коленях, как на каноэ. Вода за бортом выглядела чистой, прозрачной, невинной, но мы оба знали, что под этой прозрачностью таится голодная каша смертельных организмов.
— Не наклоняйся слишком сильно, — предупредил я.
— Я в курсе, — огрызнулся он, но отодвинулся от края.
Весло входило в воду, и я видел, как вокруг лопасти мгновенно собирается серый ореол. Рачки облепляли дерево, и когда Артур вытаскивал весло, на нём оставалась живая плёнка, которая таяла на воздухе за несколько секунд. Дерево после каждого гребка выходило чуть тоньше, чуть мягче.
— Артур, хватит, — сказал я после десятого гребка. — Они съедят весло.
Он посмотрел на лопасть. Она напоминала обгрызенное яблоко.
— Чёрт, — вздохнул он и бросил весло на палубу.
Вода в корме достигла щиколоток. Лика и Кристина перебрались на нос, самую высокую точку катера. Там суше, но ненадолго. Девушки опасливо поглядывали на озеро.
— Макс, — спросила Кристина, глядя на меня. — Мы утонем?
Я удивился. Нет, не вопросу, а тому, с каких пор я стал у неё экспертом? Она всегда обращалась к моему товарищу, а тут…