Он не договорил. Челюсть напряглась, и товарищ отвернулся, и я увидел, как его плечи задрожали. Одну секунду. Потом он выпрямился, и дрожь прекратилась.
Кристина перестала блевать. Она сидела на корточках, на палубе, обнимая себя за плечи, и смотрела на меня. Глаза покраснели, тушь размазалась по щекам.
— Они же мертвы, да? — прошептала она. — Они правда мертвы?
Я не ответил. Я прошёл мимо неё в рубку и начал осматривать приборы. Картплоттер работал, навигация показывала нашу позицию. Мы находились в центральной котловине Байкала, примерно в двенадцати километрах от западного побережья Ольхона. Глубина под килем, согласно эхолоту, составляла девятьсот тридцать метров.
«Девятьсот тридцать метров».
Я переключил эхолот на увеличенный масштаб и посмотрел на экран. Обычно он показывал дно и рыбу, если она есть, в виде цветных дуг. Сейчас экран от поверхности до глубины в пятнадцать метров выглядел иначе. Вместо чистой воды, изображаемой тёмно-синим, верхний слой отображался размытой оранжево-жёлтой полосой. Сплошной. Как суп.
Что-то находилось в воде вокруг катера. Не рыба. Не водоросли. Что-то равномерно распределённое, мелкое, плотное, живое.
«Похоже я прав».
Я вернулся на палубу. Мне нужен был стакан. Прозрачный. И я нашёл бокал для шампанского в держателе у кормового дивана. «Riedel», тонкое стекло, безупречная прозрачность. Потом я огляделся в поисках чего-нибудь длинного. Селфи-палка Лики торчала из её рюкзака. Я вытащил её, не спрашивая разрешения, примотал бокал скотчем к концу и подошёл к борту.
Артур наблюдал, стоя на некотором отдалении от воды.
— Что ты делаешь?
— Беру пробу.
— Зачем?
— Хочу убедиться кое в чём.
Я вытянул палку за борт, опустил бокал на поверхность воды и зачерпнул. Осторожно, медленно, стараясь не касаться воды пальцами и не плескать. Поднял. Поставил бокал на столик под навесом, в тень.
Вода в бокале выглядела абсолютно чистой. Прозрачной. Ни мути, ни взвеси. Я поднёс его к глазам и посмотрел на свет. Вроде бы ничего такого подозрительного.
— Лика, — позвал я. — Дай свой телефон, заметив его в руке у девушки.
— Зачем?
— Надо. Дай просто свой телефон.
Она всё ещё сидела на диване, но уже не раскачивалась. Молча посмотрела на меня, потом на Артура. Тот кивнул. Она разблокировала экран и протянула мне айфон.
Я включил камеру, выбрал макро-режим. Поднёс объектив почти вплотную к стенке бокала, уперев локоть в столик, чтобы не дрожала рука. Автофокус зажужжал, подстраиваясь. Картинка на экране поплыла, дёрнулась — и вдруг схватила.
«Твою мать! Так и думал!»
Я задержал дыхание. Вода кишела. Каждый кубический сантиметр содержал сотни, может быть, тысячи крошечных тел. Полупрозрачные, членистые, с парами антенн и щетинками на конечностях, они двигались синхронно, как стая скворцов, — поворачивали одновременно, останавливались, снова начинали движение. Я узнал форму тела, характерную цефалоторакальную структуру, длинные первые антенны. Это определённо копеподы. И по всем признакам, «Epischura baicalensis».
Но что-то изменилось. Обычная эпишура фильтрует воду, пропуская через себя фитопланктон и бактерии. Она травоядна. Безобидна. Составляет основу пищевой цепи Байкала. Я провёл сотни часов, рассматривая её под лабораторным микроскопом, и знал наизусть каждый членик, каждый сегмент.
А у этих экземпляров ротовой аппарат выглядел иначе. Ротовые придатки, в норме тонкие фильтрующие щетинки, превратились в массивные, хитинизированные пластины с пилообразными краями. И ещё одно. Они вибрировали. Все одновременно. С одной и той же частотой. Как если бы миллиарды отдельных организмов получали один и тот же сигнал.
Я отложил телефон. Руки дрожали. Снял очки. Мои очки, минус четыре с половиной на оба глаза, в дешёвой пластиковой оправе, которую Артур однажды назвал «оправой бухгалтера из девяностых». Задумчиво потёр переносицу, после чего водрузил их обратно на своё место.
— Что там? — спросила Лика.
Я не ответил.
— Артур, — чуть повернул я голову. — Нам нужно поговорить.
***
Мы собрались в рубке. Кондиционер работал, и после палубного пекла воздух казался почти ледяным. Кристина и Лика сидели на узком диванчике у штурманского стола. Лика перестала хныкать, но лицо приобрело восковой оттенок. Кристина держала её за руку. Артур стоял, прислонившись к переборке, скрестив руки на груди.