— Говори, — бросил он.
Я посмотрел на бокал, который принёс с собой. Вода в нём мерно колыхалась от едва заметной качки.
— Я могу ошибаться, — начал я. — Но то, что я видел в воде, похоже на эпишуру.
— Чего? Что это ещё за дерьмо?
— Это рачок-эндемик, живёт только в Байкале. В нормальных условиях он микроскопический, около полутора миллиметров, питается водорослями и бактериями. Их в озере триллионы. Они, собственно, делают воду такой прозрачной, потому что фильтруют её. Одна особь пропускает до литра воды в сутки, а вся популяция фильтрует объём озера за несколько лет.
— Макс, избавь меня от своей дурацкой лекции, просто ближе к делу, — процедил Артур.
— Я и говорю к делу. Эти, снаружи, не нормальные. Они крупнее, их ротовые придатки изменены. И самое главное, они двигаются синхронно. Все. Как единый организм.
Товарищ смотрел на меня, качнувшись на пятках.
— Ты хочешь сказать, что Костяна и Ладу сожрали рачки? Какие-то сраные рачки, да?
Произнесённое вслух, это звучало безумно. Я знал.
— Я хочу сказать, что в воде вокруг катера находится аномальная концентрация мутировавших копепод, которые обладают способностью растворять органическую ткань с чрезвычайной скоростью. Да. Я думаю, что именно они убили Константина и Ладу.
Тишина. Кондиционер гудел. Где-то под палубой булькнул воздух в трубах.
— Это бред, — плаксивым голосом произнесла Лика. — Такого не может быть.
— Я видел то же, что видели вы, — ответил я. — Скелет. За секунды. Ни одно известное мне существо на это не способно. Ни пиранья, ни кислота, ни ферменты.
— Тогда как?
— Но если только предположить, что миллиарды микроорганизмов одновременно выделяют протеазы и липазы в микросреде вокруг жертвы, плюс локальный нагрев от трения тысяч тел, то органика денатурирует почти мгновенно. Как в автоклаве, только в воде.
— По-русски, Макс, — перебил Артур с раздражением.
Я вздохнул.
— Представь триллионы крошечных ртов с зубами, и каждый рот одновременно кусает и плюёт кислотой. Одна такая тварь не сделает ничего. Десять тысяч не сделают ничего. Но когда их триллион, и они работают вместе, как пальцы одной руки…
— Почему? — спросила Кристина. — Почему они вдруг стали такими?
Она громко шмыгнула носом, подтянув к себе колени, обняв их руками.
— Да какая разница! — воскликнул Артур.
Я покачал головой.
— Я не знаю наверняка. Могу только предполагать. Температура воды аномальная. Байкал прогревается, верхний слой тёплый, глубинные течения нарушены. Есть данные о выбросах метана из донных отложений. Может, что-то в этих условиях спровоцировало мутацию, или активировало спящий генетический механизм. Может, это симбиоз с бактериями, которые поднялись из рифтовой зоны. Я не знаю. Но факт в том, что за бортом, в верхнем слое воды, минимум до пятнадцати метров глубины, находится живое облако, которое реагирует на органику.
Я помолчал с секунду, чувствуя лёгкую головную боль. Возможно всему виной жара, или произошедшие события.
— И на вибрацию, — добавил я наконец, вспомнив то, как дымка стянулась к капитану, когда он двинулся под водой. — Думаю, когда Константин нырнул, он создал возмущение. Движение тела, колебания воды. Рой это почувствовал и сконцентрировался.
Артур уставился в пол. Я видел, как двигаются желваки на его скулах.
— Двигатели, — произнёс он наконец. — Они тоже…
— Скорее всего. Водозаборники охлаждения забиты биомассой. Эпишура среагировала на вибрацию двигателей и набилась в отверстия. Сальники, прокладки, всё, что содержит органические полимеры, резину, силикон, они могли повредить. Собственно, поэтому Костян и полез проверять.
— А связь? — подала голос Кристина.
— Антенна была чистой, но плотный проводящий слой на корпусе и кабелях создавал помехи. Сигнал уходил в воду, а не в небо.
Артур поднял голову. Его глаза потемнели.
— То есть мы в ловушке.
— Пока да.
Он шагнул ко мне. Встал близко, и я почувствовал кисловатый запах алкоголя из его рта и неприятный запах пота.
— Это ты виноват? — тихо проговорил он.
— Что?
— Ты же биолог. Водный. Ты знал, что здесь что-то не так?
Я ощутил, как кровь отхлынула от лица.