Я опустила корешок лотерейного билета в ящик.
Подождала, пока загорится зеленая галочка.
— Билет принят, — контрольную часть я забрала с собой.
Аккуратно сложила.
Опустила в кармашек.
Домой я летела на крыльях.
На крыльях радости летела.
НАДЕЖДА ОКРЫЛЯЕТ.
Еще мне повезло.
За супермаркетом выставили лимонад.
Просроченный.
В железных банках.
Я ухватила три банки.
Они были помяты.
Слегка.
Но лимонад не портится, если его смять…
Еще досталось кольцо колбасы.
«Враковская» полукопченая.
— У меня сегодня пир! — Я вбежала в холл.
Не стала дожидаться лифта.
Меня переполняла энергия.
Усталость улетучилась.
Я побежала по лестнице.
Благо невысоко живу.
Всего лишь двадцать третий этаж! — Я смеялась. — Как двадцать три в лотерее.
В Имперской лотерее.
Я уже стояла на площадке двадцать третьего этажа.
Вдруг, услышала.
«Лифт остановился, — я спряталась за мусороприемник.
Опять же сработал инстинкт самосохранения.
Инстинкт, который мне помогал в Интернате. — Кто пожаловал?
Соседи? — Я выглянула. — Пульцман! — Я прикрыла ладошкой ротик.
Сдерживала смех. — Заявился.
Я же его приглашала.
Думала, что он испугается.
Зачем пригласила?
Теперь надо прогнать.
А он важный
С мороженым пришел.
Вафельный рожок держит в руке.
В правой руке.
Мне мороженое принес.
Подтаявшее.
Смятое.
И…
Каков подлец!
Лижет мороженое.
Моё мороженое!» — Я двинулась за ним.
Пульцман уже входил в мою квартиру.
В КВАРТИРУ К ДЕВУШКЕ НУЖНО ЗАХОДИТЬ РЕШИТЕЛЬНО.
Почему-то дверь была не заперта.
Наверно, я забыла закрыть.
И Пульцман без стука вошёл.
Наглец!
Вдруг…
Что-то грохнуло.
Пульцман упал.
Его потащили.
Я видела, как его тащат.
Сразу отбежала.
Спряталась за рекламную стойку.
Дверь захлопнулась.
Щелкнул замок.
«Воры? — Я кусала губы. — А, если бы не Пульцман?
Меня бы по голове стукнули.
— Очухался! — из-за двери раздался бас.
Дверь у меня тонкая.
Через неё хорошо слышно. — Я на цыпочках подошла ближе
— Фернандес, — за дверью не боялись говорить громко. — Мы девку ждали.
А пришел он.
— Кихот, — второй голос отозвался. — Где девка, там и парни.
Сейчас спросим у него, где Алехандра.
«Спросят?
Где я? — Я ужаснулась. — А я — здесь.
За дверью.
Если бы они знали…
Они пришли за мной.
Но, зачем?
Я должна узнать…»
ЗНАНИЕ — НЕ СИЛА, ЗНАНИЕ — БЕЗЫСХОДНОСТЬ.
— Ты кто? — За дверью раздался звук удара.
Пульцмана допрашивали.
— Йа.
Отпустите меня! — Пульцман заверещал. — Я продавец мороженого.
В космопорту.
— Видно, что продавец.
Вся морда в мороженом.
Ты спишь с Алехандрой?
— Да! — Пульцман соврал.
«Врет! — Я чуть не закричала. — Я не спала с ним.
Ни с кем не спала.
Поэтому пепельница мне и открылась.
Ах, он подлец!
И мороженое мое сожрал».
— Почему Алехандра еще не дома? — Снова удар.
— Откуда я знаю? — Пульцман завизжал. — Не бейте меня.
Алехандра пригласила меня.
Сегодня пригласила.
Сказала — Приходи, кофе выпьем.
Я и пришел.
А её нет.
И кофе у неё нет.
Потому что она — нищая.
Она обманула меня.
Но я сделала вид, что поверил ей.
Алехандра влюбилась в меня.
Заманила хитростью.
— Нет и не будет, — судя по голосу, ответил Фернандес. — Девка хитрая.
Заметает следы.
— Думаешь? — Кихот усомнился.
— Ещё бы.
Она знала, что мы будем пытать её дружка.
Поэтому его пригласила.
Чтобы мы на него время тратили.
Зря потратили.
Конечно, Кихот.
Почему она ещё не дома?
Ушла с работы раньше.
— Точно! — Кихот заскрежетал зубами.
Я слышала, скрип его зубов.
Через дверь слышала. — Наверно, далеко она уже.
— От Тайной Канцелярии не скроешься, — Фернандес сказал.
Зло произнес. — Улетела.
Надо проверить всех улетевших.
И всех зарегистрированных на космобусы.
Найдем.
— А с ним, что делать? — Кихот спросил.
Щелкнул аккумулятор бластера.
— Как всегда.
Мы свидетелей не оставляем.
«Свидетелей не оставляют», — Я замерла.
Раздался крик.
Кричал Пульцман.
ЖЕРТВЫ КРИЧАТ, А ПАЛАЧИ РЖУТ.
Я побежала.
Бежала.
И бежала.
Я хорошо знала город.
Остановилась около космопорта.
Там жили торговцы.
Торговцы всем.
Я многих знала.
Иногда сдавала им, найденное на помойках.
На еду меняла.
Жизнь там ночью только начиналась.
Одни продавали.
Другие покупали.