Взяла себе два космодоллара. — Мне на прогулку…
— Алехандра!
Ты собираешься на прогулку?
Но мы же договорились.
Ты поставила условия.
Я их выполнил.
— Сержант Бурдухай.
Не до конца выполнил.
Отдай деньги Кире.
И Антонине.
Я же…
Хочу попрощаться с этой жизнью.
Что-то мне подсказывает, что будет другая.
Зажатая жизнь. — Я сделала паузу. — Отвези меня к парку.
Люди в черном там не будут искать.
Потому что они там были.
Свойства сознания человека. — Я говорила новое.
И сама себе удивлялась.
Откуда у меня столько умного в голове появилось?
Из пепельницы?
УМ САМ ПО СЕБЕ В ГОЛОВЕ НЕ РОЖДАЕТСЯ.
— Сержант Бурдухай! — У меня и голос изменился.
Кажется, что изменился.
Стал бесцветным.
Большие знания рождают безысходность. — Через час на скамейке.
На той скамейке.
— Алехандра?
Но это последнее твоё условие.
— Да.
— Слушаюсь, мадемуазель Алехандра! — сержант Бурдухай козырнул.
Без издевки.
Без иронии.
Как равный равной…
Он привез меня к парку.
Я стояла.
Ждала, когда сержант Бурдухай улетит.
Затем я направилась к барыге.
Долго торговалась.
Заплатила два космодоллара.
Целых два золотых!
За две пилюли…
Целое состояние отдала.
Вернее…
Я бы раньше подумала, что – целое состояние.
КОГДА НИЧЕГО НЕТ, ТО И ОДИН ЦЕНТ КАЖЕТСЯ БОГАТСТВОМ.
Я пришла в парк.
Скамейка была пуста.
Я присела.
Через пару минут начала нащупывать под скамейкой.
Хоть какое-нибудь отверстие.
Мне повезло.
Нашла выбоинку.
В неё как раз улеглись две пилюли.
Затем я наклонилась.
Взяла горсть земли.
Плюнула на неё.
И замазала под скамейкой.
— Всё!
Мои капсулы спрятаны.
Надежно спрятаны. — Я вздохнула с облегчением. — Ждите меня. — Я прикрыла глаза.
«Всё становится безразличным, — я почувствовала жар.
Сознание стало мутиться. — Меня накрывает.
Накрывает то, что в меня впрыснуто.
Сначала оно дремало.
А теперь.
Теперь полностью включилось». — Я знала.
Я уже всё знала.
Держалась с трудом.
Боялась отрубиться.
ДЕВУШКЕ В КОРОТКОЙ ЮБКЕ НЕЛЬЗЯ СПАТЬ В ПАРКЕ.
— Алехандра? — Я услышала тревожный голос. — Что с тобой?
— Бурдухай.
Сержант Бурдухай, — я пролепетала. — Ты — как Ангел Спаситель.
Появляешься в нужное время.
Со мной?
Ничего страшного.
С ЧЕЛОВЕКОМ НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ОН ВЫДЕРЖИТ.
Наверно, на свалке я подцепила.
Подцепила какую-то заразу. — Я отключилась.
ЗАБВЕНИЕ СПАСАЕТ ОТ БОЛИ.
«Время – живое, — я не открывала глаза. — Где есть жизнь, там и время».
— Алехандра!
Мы видим, что ты проснулась.
Очнулась. — Бархатный голос. — Показатели изменились.
Твои показатели.
— Привет! — я открыла глаза.
Присела на столе.
Да.
Я лежала на столе.
Или на каталке.
«Обстановка навевает тоску, — я осматривалась. — Работники.
Люди.
И андроиды.
А не работники — те, кто голые. — Я обнаружила, что на мне нет одежды.
Никакой.
Даже ничем я не прикрыта. — Нарочно так сделано. — Я понимала.
Всё понимала. — Чтобы было видно, кто подопытный, а кто — хозяева.
Подопытные — голые.
Кажется здесь андроидам вживают человеческое.
А людям — андроидное.
Эксперименты».
— Алехандра!
Пройдем! — Работник помог мне.
Помог сойти с каталки.
Взял за руку.
Крепко держал.
Повел по коридору.
«Моей реакцией должно быть недоумение, — я понимала. — Я обязана спросить, где я.
Как сюда попала.
С какой целью меня держат.
Сколько времени я находилась без сознания.
Но…
Я и так знаю.
Я нахожусь в лаборатории.
Лаборатория военного ведомства.
Секретное ведомство.
Здесь изучают всё и всех, кто может как-то повлиять на ход войны.
Ход войны с жухраями.
Я сюда попала из-за пепельницы.
Древняя пепельница.
Военные догадываются, что пепельница как-то на меня повлияла.
И спокойны.
Потому что всё выведают.
Им так кажется, что всё узнают.
КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК ТЩЕСЛАВЕН.
Но они узнают только то, что я позволю им узнать.
О себе.
Они думают, что самые умные.
А я знаю, что самая умная здесь я.
Потому что…
Мой мозг начал работать на полную мощь.
А не так, как у остальных людей.
Там используется только четыре процента мозга.
У меня же — сто процентов.
Например, — я повернула головку. — Мой сопровождающий.
Его зовут, — я рассматривала работника, — Наверно — Педруччо.
Потому что лицо белое.
Вытянутое.