С легкой синевой.
Он из конфедерации Галактик Конца Юго-Западного Шлейфа Империи.
Самое популярное имя у обитателей тех мест — Педруччо.
У девочек — Педруччита.
Он в меру тщеславный.
Потому что работает в этой лаборатории.
Попасть сюда не так просто.
Но и не задает лишних вопросов.
Идеальный исполнитель.
Не женат.
У женатых другое выражение лица.
Более расслабленное.
Не злоупотребляет.
КТО НЕ ЗЛОУПОТРЕБЛЯЕТ, ТОТ ВСЕГДА ВЫГЛЯДИТ СКУЧНО.
И…
Он мне больше не интересен». — Я не запоминала дорогу.
Лестничные марши.
Потому что как бы видела уже план подземного города.
Секретные чертежи.
НИЧЕГО НЕ ПРИДУМАТЬ НОВОГО, ЕСЛИ УЖЕ ВСЁ ПРИДУМАНО.
Лаборант Педруччо привел меня в комнату.
Стены у комнаты стеклянные.
Чтобы меня могли обозревать со стороны.
Как и я их.
— Педруччо, — от аппаратов отошёл мужчина.
Мне не понравился его фартук.
Если водоотталкивающий фартук, то на нём часто бывает кровь.
Чужая кровь.
Одно радовало — я угадала, что лаборанта зовут Педруччо.
— Штольц, — Педруччо подвел меня к мужику. — Надеюсь, что Алехандра будет рассмотрена до обеда.
До перерыва.
Сегодня дают фрикадельки. — Педруччо облизнулся. — С соусом.
С соевым соусом.
— Надежда есть, — Штольц приблизился ко мне.
Прибором посветил в глаза.
— Сколько времени уйдет? — Педруччо спросил.
Нервно дергал лицом.
— Немного.
С Алехандрой всё ясно.
Формальности завершатся быстро.
«Как и твой онанизм, Штольц, — я подумала.
Разумеется, что не сказала вслух. — Старый извращенец.
Ты увлекаешься голограммным порно.
В любую свободную минуту развлекаешь себя.
Об этом говорят красные прожилки в глазах.
И дыхание изо рта».
Штольц меня обследовал.
Навешал на меня датчиков.
Смотрел голограммы.
Просветил от и до.
Хмыкал.
Хрюкал.
Наконец, написал заключение.
Какое-то.
И куда-то его послал.
Всё прошло быстро.
К моему удовлетворению.
БЫСТРОТА СПАСАЕТ СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ.
«Они даже не озаботились, — я молчала.
Зачем спрашивать, если сама всё знаю. — Не интересуются моей наготой.
Несчастные.
Они каждый день видят множество обнаженных подопытных.
И у них уже нет интереса к девушкам.
И к мужчинам нет интереса.
Как у режиссеров порнографических сериалов».
Снова Педруччо меня вел.
Мы оказались в коридоре.
Длинный коридор.
Вдоль стен диваны.
Здесь предстояло ждать.
Снова.
В коридоре многолюдно.
Подопытные стояли.
Стояли голые.
Служащие сидели на диванчиках.
ВСЕ УДОБСТВА ДЛЯ СВОИХ.
«Оказывается, — я усмехнулась, — что среди подопытных достаточно нормальных.
Несколько мужиков возбудились.
На меня…
Вот, только их возбуждение меня не трогало…»
— Специалист третьего ранга, — Педруччо окликнул одного из своих. — Карлушка.
Пропусти меня.
Без очереди.
У меня ещё гора дел.
— Привет, Педруччо, — к нам подошел мужчина.
Высокий.
Импозантный: — Привет и Алехандра! — Голос мужчины успокаивающий.
Гипнотический.
Проникает в душу.
«Психолог.
Местный.
Довольно опасный.
От него зависит — куда подопытный пойдет дальше.
В местную тюрьму — на перевоспитание.
Или…
Я переиграю его.
С моим умением».
Я уже знала.
Знала, что я стала думать по-другому.
Мой мозг решал задачи.
Легко.
Я видела то, что раньше не видела.
Могла прочитать человека.
Почти любого.
Древняя пепельница подарила мне возможность использовать свой мозг.
На все сто.
Поэтому я была умнее всех.
На шаг впереди.
Если, конечно, нет других.
Других, подобных мне.
НА КАЖДОГО МУДРЕЦА НАЙДЕТСЯ ГЛУПЕЦ.
— Алехандра, — психолог Карлушка смотрел мне в глаза.
Гипнотизировал. — Я с тобой обсужу вопросы.
Вопросы, которые тебе зададут.
И от твоих ответов зависит твоя судьба.
Останешься ли ты голая.
Или получишь одежду.
— Иными словами — отправят меня на перевоспитание, или начнут использовать по назначению, — я кивнула.
Напрасно я так сказала.
Выдала, что я не так глупа.
Не так глупа, как положено быть глупенькой девушке.
Психолог Карлушка ничего не ответил.
Но я почувствовала слабость.
Всё показалось ужасным.
В желудке заныло.
«Мне разрешат пользоваться туалетом?» — Я подумала.
— Алехандра! — психолог взял меня за руку.
Как получил от Педруччо эстафетную палочку.
Педруччо радостно улыбнулся.
И торопливо пошел по коридору.
«Он успеет на свой обед.