Бетон клали одни роботы.
А проводку делали андроиды.
Всё предсказуемо. — Я обследовала камеру.
В руке у меня были две кости.
Кости от утки.
Они — самые крепкие.
И одна кость из куска говядины.
Вкусный был кусочек. — Около двери обязательно должна быть проводка. — Я постучала костью по стене. — Проводка, которая ведет из одного места в другое.
И через многие камеры».
Сначала я настукала датчик.
Датчик чего — непонятно.
Но, если он вставлен, то нужен.
Нужен им.
Я костью выбила дырку.
Датчик должны менять.
Хоть время от времени.
Поэтому заделывали дыру не бетоном.
А каким-то крошевом.
Я бросила датчик на пол.
Пинала его до кровати.
И опустила на него ножку кровати.
Кровать железная.
Литая.
Чтобы от неё ничего не отломали.
А мне и не надо.
Я попрыгала на кровати.
С наслаждением.
— Вот вам, зрелище! — Я подмигнула камере голографа. — Голая девушка с костями утки и коровы.
Девушка скачет на кровати.
А теперь — до свидания! — Я поднялась.
Вырвала камеру.
И её бросила под ножку кровати.
Камера превратилась в пыль.
ИЗ ПЫЛИ ВЫШЛА, В ПЫЛЬ УШЛА.
За короткое время я нашла семнадцать датчиков и двадцать девять волнопроводов.
В стенах.
В полу.
В двери.
Везде они были.
Благоразумно я уничтожила пять датчиков.
И семь волнопроводов прервала.
Достаточно было только нарушить связь в волнопроводах.
Остальные я оставила на потом.
Разумно…
«Они починят.
И добраться до них будет труднее.
До волнопроводов и до датчиков».
Я присела на кровать.
Ждать пришлось меньше десяти минут.
В камеру ворвались андроиды.
Если бы андроиды умели раздражаться, то казались бы злыми.
Они быстро устранили неисправности.
Я же вывела из строя много систем в лаборатории.
Бежать к андроидам было бесполезно.
Как и бесполезно пробираться через них к выходу.
Специалисты все предусмотрели.
Но я не паниковала.
Победу будет за мной.
Я была уверена.
Ещё никогда в жизни так не была уверена.
УВЕРЕННОСТЬ ПРЕВРАЩАЕТ ДЕВУШКУ В СУПЕРМОДЕЛЬ.
В последующие два дня я так же вредила.
Выводила по одному датчику.
И по парочке волнопроводов.
Андроиды бездушно всё чинили.
Пустить волнопроводы мимо моей камеры было дорого.
Муторно.
И отняло бы кучу времени и денег.
Поэтому чинили.
Восстанавливали.
Прошла неделя.
Мне перестали приносить еду.
Как и обещали.
Я могла продержаться без еды три недели.
Вода же есть.
В умывальнике вода.
И в унитазе.
Без воды я бы долго не продержалась.
Я по-прежнему вредила.
Выводила из строя волноводы.
И уничтожала датчики.
Наверно на уйму космодолларов наказала лабораторию.
Впрочем…
ВОЙНА ПОТЕРИ НЕ СЧИТАЕТ.
Наконец, на десятый день дверь открылась.
Не андроиды вошли.
— Мадемуазель Алехандра, — психолог Карлушка старался не смотреть на меня. — Ты со своей задачей справилась.
С первым заданием.
Вот…
Твоя одежда.
— Психолог, — я не называла его по имени.
ПО ИМЕНИ НАЗЫВАЮТ ТОЛЬКО ДРУЗЕЙ.
У меня же друзей нет.
И не будет.
Я так решила.
— Психолог, — я повторила. — За мной могли прийти служки.
Но явился ты.
Я знаю, почему.
Ты хочешь попросить, чтобы я не разбалтывала.
Не рассказывала о твоих грешках.
Не волнуйся.
Не буду.
ВСЁ ЛИЧНОЕ ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ ХОЗЯИНУ.
И…
С этого момента ты станешь на мою сторону.
У меня не так будет много просьб.
Первая просьба…
Принеси мне одежду.
— Я принес, — психолог Карлушка промямлил.
Он был выбит из колеи.
Его гипноз на меня не действовал.
— Это не одежда, — я фыркнула. — Я буду носить то, что я заказываю.
А не для меня заказывают.
Думаю, что согласятся.
Потому что это — малая плата.
— Да уж!
Алехандра.
Ты причинила урон ведомству.
Волноводы и датчики дорого стоят.
Ты же вывела из строя всю… — психолог Карлушка замолчал.
Успел не выдать военную тайну.
Что там я вывела из строя…
— Я пойду голая, — я вышла из камеры.
Первая. — Обеспечь мне еду.
Я голодала.
И…
Одежду, которая мне понравится.
— Откуда я знаю, что понравится тебе.
Алехандра? — психолог Карлушка посмотрел на меня.
С вопросом в глазах посмотрел.
— Йа…
Я – обыкновенная девушка.
ОБЫКНОВЕННЫМ ДЕВУШКАМ НРАВИТСЯ ВСЁ САМОЕ МОДНОЕ И САМОЕ ДОРОГОЕ.
Найдешь что-нибудь.
Ещё, психолог.
Я могу быть не только вредной.
Но и полезной. — Я гордо вышла.