Дешевенькими подарками.
ДЕШЕВЫМИ ПОДАРКАМИ НЕ КУПИШЬ ДОРОГУ В РАЙ.
Зато Дрибаган ревнует меня.
Сердится.
Но я его озадачила.
Озадачила всех.
Завтра все будут думать, что я – парень.
Поэтому я должна делать вид, что скрываю.
Тщательно скрываю, что я – парень.
Тогда многие поверят. — Я прошла в ванную.
— Мадемуазель Алехандра, — уборщик постучал в дверь.
Боязливо постучал. — Уборка.
Ты откроешь?
— Педроман, — я открыла дверь.
Вознаградила уборщика тем, что показалась перед ним голая. — Поздно ты с уборкой.
— Я знал, что дон космоадмирал Дрибаган у тебя.
Не хотел вам мешать.
— То есть, ты боишься космоадмирала.
Не убираешь комнату при нем.
А меня не боишься?
— Боюсь, — Педроман покраснел.
Густо.
— Ты мечтал застать меня голую.
Или хотя бы в пеньюаре.
Просвечивающимся?
Я угадала?
— Мадемуазель, — Педроман опустил голову. — Я не видел девушек уже давно.
Никогда не видел голую девушку.
Только в сериалах.
— Смотри!
Но только не шали, — я постучала пальчиком по его лбу. — Дрибаган ревнивый.
Очень.
«Педроман – лгун, — я поняла.
Ведь мой ум работал на все сто! — Ему не нравятся девушки.
И никакого желания у него не возникло.
Он смотрит на меня обнаженную.
Но не возбуждается.
Только делает вид.
Хитрец.
Другие себе не могут этого представить.
Педроман уже осведомлен о том, что я — якобы парень.
УБОРЩИКИ УЗНАЮТ ВСЁ ПЕРВЫМИ.
Официант, например, подслушал.
Подслушал мою беседу с Фризером.
В ресторане.
И тут же всем сообщил.
Своим.
Значит…
Дела идут хорошо.
Мои дела. — Я разозлилась.
Разозлилась на уборщика. — Он меня за дурочку держит?
Мужики настолько самоуверенные.
Я ему выскажу.
Всё выскажу.
Кого хочет перехитрить?
Меня?
КТО СЧИТАЕТ СЕБЯ ХИТРЕЦОМ, ТОТ ТЕБЯ ДЕРЖИТ ЗА ДУРАКА».
Тогда я еще не умела держать себя в руках.
Вернее — умела.
Но не считала нужным.
Педроман пылесосил.
Делал вид, что я его не интересую.
— Педроман, — я присела в кресло.
— Да, мадемуазель Алехандра, — даже не повернулся.
— Признавайся.
Ты же мне соврал.
— О чём? — Педроман повернулся.
Напустил на лицо удивление.
— Даже врать у тебя не получается.
Один только вопрос — зачем?
Зачем меня решил обмануть.
— Мадемуазель, — Педроман протирал шкаф.
С повышенным рвением трудился. — Я никого не обманываю.
Никогда.
— Это тоже обман.
Педроман!
Девушки тебе не нравятся.
Тебе нравятся парни.
Поэтому ты заявился сейчас.
Ко мне.
Рассказывай.
Твои родственники тебе сообщили.
Они в ресторане подслушивали?
Подглядывали за мной и космогенералом Фризер?
Серьёзное преступление.
Подглядывать было не зачем.
Ничего не было.
Но…
Они за всеми следят.
И докладывают?
Куда?
В Тайную Имперскую Канцелярию?
НИЧТО НЕ ПРОЙДЕТ МИМО КАНЦЕЛЯРИИ.
— Мадемуазель Алехандра, — Педроман побледнел. — Я не понимаю…
— Не трать моё время.
Педроман.
Если будешь дальше валять дурака…
То я сообщу немедленно.
Генерал Фризер тебя отправит на передовую линию Галактик.
— Мадемуазель, — уборщик взвыл. — Пощади!
У меня десять детей.
— Дети?
Откуда?
Ты же сказал, что ни разу не видел голую девушку.
— Я не лгу.
Не лгал.
Да.
Я не видел голую девушку.
А дети — дети не мои.
У меня много родственников.
И я помогаю им.
Деньгами.
Мне нужна эта работа.
Не нужна передовая линия Галактик Империи.
— Ну…
Давай.
Давай, Педроман, — я подняла подбородок.
— Мадемуазель.
Ты догадалась.
Но.
Если я расскажу, что отсылаю доносы в Тайную Имперскую Канцелярию…
То они меня быстро…
Того.
ПРЕДАТЕЛЬСТВА НИКТО НЕ ЛЮБИТ.
— Если узнают.
А я уже знаю.
— Мадемуазель Алехандра, — Педроман опустил голову. — Да.
Мои родственники…
Те, которые в ресторане…
Они следят.
За всеми.
И всем доносят.
— И тебе тоже.
Это не вопрос, Педроман…
— Нет.
Мне не доносят.
Мне рассказывают.
По-семейному.
— Фу, — я фыркнула. — Педроман.
— Да, мадемуазель Алехандра.
— У тебя трусы.
Голубые трусы.
Длинные.
До колен.
Ты следишь за своей грудью.
От рождения твоя грудь плоская.
Плоскогрудый.
Но ты ее подкачиваешь.
Чуть-чуть.
Чтобы никто не догадался.
И в то же время — чтобы нравилось тем, кому нужно.
Ты страшненький.
Но следишь за собой.
Прыщи припудриваешь.