— Спасибо, барышня Алехандра.
А ещё у меня ноги.
Потрясающие ноги.
Я изумительно умею дружить.
Со своими друзьями…
Для них я имею значение.
Очень.
Большое значение.
ЗНАЧЕНИЕ — ТО, ЧТО НИЧЕГО НЕ СТОИТ, НО ПРОДАЕТСЯ ДОРОГО.
Я встречался с космомайором!
Да!
Он был толстенький.
Староват.
Волосы седые.
Редкие волосы.
Но он прикрывал плешь париком.
Говорил он с сильным скрежетом зубов.
У него была жена.
Толстушка.
Дон майор не был скучным.
Мы с ним встретились в баре.
Он пил вино.
Но увидел меня.
И перешел на водку.
Я старался быть очаровательным.
Заказал себе мартинойзный коктейль.
А дон майор очарование понимал по-своему.
Он говорил, что только тот, кто много пьет и рассказывает пошлые анекдоты — может быть очаровательным по-настоящему.
Я делал всё, чтобы понравиться ему.
Он вознаграждал меня хохотом.
Громким хохотом.
Подмигивал.
Заговорщики кивал.
Он быстро пьянел.
КТО МНОГО ПЬЕТ, ТОТ БЫСТРО УМНЕЕТ.
— Педроман!
Дай, угадаю.
Ты сдал его Тайной Имперской Канцелярии?
— Йа.
Я сообщил.
Но мне сказали, чтобы я оставил дона майора в покое.
Вернее больше не надо было на него доносить.
Потому что он тоже — свой.
— Педроман.
Сколько человек уже знает?
Знает…
Что я того.
Что я – парень?
— Не знаю, — Педроман похлопал себя по щекам.
Так он вызывал умственную деятельность. — Я только сказал Шишовскому.
Колчаку тоже рассказал.
Ещё — Шульман.
Зельцер.
Кагохи…
— Короче.
Все уже знают. — Я вздохнула. — Но.
Педроман не надо больше.
Пусть думают, что ты пошутил.
— Конечно, барышня Алехандра! — Педроман кивал.
Радостно скалился.
«Ну да, ну да.
Он сам себе верит.
Но болтать продолжит.
Так и надо».
— Мадемуазель Алехандра?
— Что ещё, Педроман?
— Я.
Йа…
Мог бы стать.
— Стать кем?
Моим другом?
— Да.
— Педроман!
Достаточно, что ты станешь моим рабом.
Пока.
Будешь выполнять всё, что я прикажу.
— О!
Мне так нравится! — Глаза Педромана загорелись.
В них пылал огонь.
Жадный огонь.
— Теперь — проваливай!
Когда надо, я тебе сообщу. — Я махнула рукой.
Жестом указала на дверь.
Педроман был на вершине счастья.
Кивал, как кивун.
Пятился к двери.
— Педроман?
— Да, барышня Алехандра.
Пылесос забыл.
— Конечно, конечно! — Он подхватил пылесос.
ПЫЛЕСОС ПРИДАЕТ УБОРЩИКУ ЗНАЧИМОСТЬ.
— Кем?
Кем я хочу стать? — Я впервые задумалась.
Впервые после того, как в мою кровь попало лекарство. — Загадочная смесь древних.
Она сделала меня умной.
Возможно, что самой умной в Империи.
Не даром же Тайная Канцелярия интересовалась.
Случайность?
Счастливая случайность?
Или нет?
Всё во Вселенной предопределено. — Я зашла под душ.
Наконец-то.
Завтра у меня будет день.
Сложный день.
Очень.
Пиццу я так и не дождалась.
НЕВОЗМОЖНО ДОЖДАТЬСЯ ТО, ЧТО НЕ ЗАКАЗЫВАЛИ.
Утром я направилась в столовую.
На завтрак.
— Алехандра? — Ко мне за столик подсел Опергеймер.
Хотя я обычно завтракала одна.
Не люблю общество.
Уже не помнила — любила ли раньше?
После интерната я насторожено относилась к тем, кто ко мне подходил.
ЕСЛИ К ТЕБЕ ПОДХОДЯТ, ТО ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СДЕЛАТЬ ГАДОСТЬ.
— Опергеймер, — я старалась держаться ровно. — Как дела идут в пятом секторе?
Уже послали бронефрегаты?
— Бронефрегаты, бронефрегаты, — Опергеймер махнул рукой. — Важное в жизни — любовь.
И секс.
— Опергеймер!
Я — девушка.
Чистая.
Порядочная.
Поэтому не хочу слышать подобные речи. — Я принялась за омлет.
Смотрела холодно.
Краем глаза косилась на других.
На нас все глазели.
«Мда.
Как быстро разносится закрытая информация.
ЧЕМ БОЛЕЕ СЕКРЕТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ, ТЕМ ОНА ИНТЕРЕСНЕЕ ДЛЯ ЛЮДЕЙ».
— По долгу службы я имею дело с девушками, — Опергеймер не хотел уходить от темы секса. — Хорошенькие девушки.
Некоторые — как фотомодели.
Официантки.
Заправщицы на космостанциях.
Долг службы зовет.
Я должен быть приветлив со всеми.
— Не стану спорить, — я была холодна.
— Все красавицы получают работу, если переспят с боссом.
Верно?
— Тебе лучше знать.
Ты же по долгу службы.
— Алехандра?
— Да, Опергеймер.
— Тебе нравятся девушки?
— А тебе? — я вопросом ответила на вопрос.
— Иногда бывает так, — Опергеймер растягивал слова.
Подбирал нужные. — Что девушка.