Парень в теле девушки.
На некоторое время.
— Бэтси, — я не стала распространяться на тему.
Тем более, не призналась, что я всё выдумала.
Сделала так, что все поверили, будто я парень. — Хочешь мне помочь? — Я немножко отстранилась.
Бэтси слишком уж…
Тесно прижалась ко мне. — И заработаешь.
ДЕНЬГИ ДЛЯ ДЕВУШКИ — СПАСАТЕЛЬНЫЙ МОСТИК.
Я просчитала, что Бэтси любит деньги.
Кто же их не любит?
Разве, что я.
Мне деньги — не цель.
Мне деньги — достижение цели.
Я шептала на ушко Бэтси.
Со стороны казалось, что мы шушукаемся.
Я даже хихикала.
Опергеймер и Фиона позеленели от злости.
Я видела их краем глаза.
Если останусь до утра, то они меня отравят.
В столовой подсыплют в компот яд.
— Алехандра!
Нуууу…
Если ты по делу.
А не…
То, давай.
Поторгуемся. — И продолжала торговаться.
Мы пришли к соглашению.
Я ей осторожно сунула космодоллар.
Серебрянный космодоллар.
Бэтси чуть с ума не сошла.
От радости даже вспотела.
— Бэтси!
Ещё один космодоллар я дам тебе после…
Сейчас делай вид, что ты — моя подружка.
Пойдем.
Покушаем.
ПЛОХАЯ ЕДА ВЕДЕТ К ПОХУДЕНИЮ.
Мы прошли мимо столика, где сидели Фиона и Опергеймер.
Фиона пересилила себя.
Помахала мне ручкой.
Опергеймер сидел с кислым выражением лица.
Мы с Бэтси подошли к стойке.
Взяли по сэндвичу.
— Алехандра!
Любишь сэндвичи с ветчиной?
— Не знаю.
Мне кажется, что — всё равно. — Я пожала плечами.
Мы разговаривали.
Нарочито громко.
Чтобы нас слышали.
Слышали те, кто подслушивал.
Понемногу интерес ко мне угас у всех.
Вернее, коллеги делали вид, что я им уже не интересна.
— Я первая тебя присмотрела, — Бэтси улыбнулась.
Говорила то, что мы задумали. — Мне нравятся тощие.
— Я не тощая!
— Худая, худая! — Бэтси вошла во вкус игры.
ИГРА ПРИВОДИТ К НОВОЙ ИГРЕ.
Бэтси хлопнула меня по попке.
— Алехандра!
Пойдем в ресторан.
Там тебя накормят.
— Мне и здесь неплохо, — я тоже играла.
— Не волнуйся, — Бэтси взяла меня под руку. — Обо мне в ресторане только и говорят.
И ты будешь наша. — Загадочно сказала.
Пусть ломают головы над её словами.
ЧАЩЕ ВСЕГО ИЩУТ СМЫСЛ ТАМ, ГДЕ ЕГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.
— Ты меня уговорила.
Бэтси! — Я улыбнулась.
Лучезарно. — Мы не будем терять здесь больше времени.
— Через несколько минут будем «У Тома».
Шикарнейший ресторан! — Бэтси закатила глаза.
Снова похлопала меня по попке.
Дело сделано.
— Счет оплатим пополам, — я ответила.
Мы покинули столовую.
За нами никто не увязался.
К счастью.
НЕ ХОДИТЕ ЗА ДВУМЯ ДЕВУШКАМИ.
Около контрольного пункта нас поджидали.
Охранники смотрели хмуро.
— Либерман, — я облизнула губки.
Имя охранника прочитала на бейджике. — Как твоя дочка?
Шалунья? — я наклонила головку к левому плечу.
То, что у охранника дочка — я поняла накрашенному лаку на ногте мизинца.
Алый лак.
Маленькие девочки любят накрашивать ноготки.
Используют мамин лак.
А моделью для дочки становится любимый папочка.
При этом папочка не стирает лак с ногтя.
Дорожит вниманием дочки.
Не трудно догадаться.
Мне не трудно.
— Моя Клара! — охранник Либерман поплыл в улыбке. — Вот! — Показал ноготь с лаком.
С гордостью показал.
— Мистер…
Мистер Либерман! — Бэтси надула губки. — Я и Алехандра хотим прогуляться.
В ресторан.
— Мадемуазели! — Либерман вздохнул.
Развел руками. — Алехандра!
Бэтси!
Я бы рад.
Но…
Нельзя.
— Нуууу, почему, — Бэтси протянула. — Мы только туда.
И обратно.
— Не положено, — Либерман опустил взгляд.
Чувствовал себя не в своей тарелке. — Вот, если бы, кто-нибудь…
Другие охранники смотрели на нас с интересом.
Даже не смотрели.
Пожирали взглядами.
Жадно.
— Не беспокойся, Либерман, — я набирала голограмму. — Мы понимаем.
У вас работа.
А, если этот кто-то…
Например, космоадмирал фон Дрибаган?
Наш босс?
— О, мадемуазель Алехандра! — Либерман поднял голову.
ПОДСКАЖИ ЧЕЛОВЕКУ, И ОН БУДЕТ ДУМАТЬ, ЧТО САМ ПРИДУМАЛ.
— Котик, — я смотрела на голограмму.
Дрибаган вышел на связь.
Он сидел в кресле.
В домашнем халате.
Курил трубку.
Трубка дорогая.
Сразу видно — солидный космогенерал. — Я возьму твой бронекатер? — Я сразу пошла в бой.
Не стала объяснять.
ДЕВУШКИ НЕ ОПРАВДЫВАЮТСЯ.
Не сказала, что я и Бэтси собираемся в ресторан.