Иначе разорвет.
Их священник должен снять код.
Я с любопытством осматривалась.
«А те две девушки — не натурянки.
Они голые, потому что им нравится.
Нравится, что на них все глазеют.
Они подмигнули мне.
Поняли, что я не из конфедерации Галактик Натура».
Я им подмигнула в ответ.
Но не приняла их приглашение.
У меня своя миссия.
СВОЁ — БЛИЖЕ К ДЕЛУ.
Я купила кулончик.
Кулончик на шею.
Изумруд.
Под цвет моих глаз.
Оставила море денег.
За один кулончик наш интернат мог кормиться год.
Или сто лет.
Не знаю.
Платьице от «Панель».
Туфельки на высоких красных каблуках.
Тонкие каблуки-шпильки.
Нижнее белье я не взяла.
Не вижу в нем смысл.
Браслет из платины на запястье.
От сережек в уши я отказалась.
Бессмысленое украшение.
Как и золотой шарик в пупок.
— Мадемуазель!
К вашему образу пойдет шляпка.
Соломенная шляпка от «Паганини». — Услужливый стилист мне предложил.
У стилиста бородавка на носу.
Искусственная бородавка.
Модная.
Правый глаз выкрашен в желтый цвет.
— Шляпка старит, — я отмахнулась от него.
— Тогда сумочка.
Обязательный аксессуар…
— Обязательный аксессуар дамы.
Я — девушка.
Я должна быть легкая.
Воздушная.
Без сумок.
И без шляп. — Шопинг мне надоел.
Оказывается, не так интересно.
НЕ ИНТЕРЕСНО БРАТЬ ТО, ЧТО ТЕБЕ ПРЕДЛАГАЮТ.
Я прошла в кафе.
Недорогое кафе.
Недорогое по меркам богатых
Официант засветился.
Лучился счастьем.
«В фешенебельном раойне ярмарки знают толк в одежде, — я поняла. — Подделку отличат от оригинала.
Дешевую ювелирку — от простой.
Ярмарка огромная.
На всю планету.
Есть секции ярмарки для богатых.
Есть и для очень богатых.
Есть — для среднего класса имперцев.
И для нищих место найдется.
Вплоть до бесплатных товаров.
Я пока в категории богатых.
Чиновник Братуха может в любой момент заблокировать мой доступ к карте.
К его карте.
Я — как коза.
Коза на веревочке.
Но сегодня чиновник Братуха не заблокирует.
Не в его интересах.
Ведь я считаюсь его любовницей.
Наложницей.
Содержанкой.
Только считаюсь…»
ИНОГДА ДАЖЕ РОЛЬ УТОМЛЯЕТ.
— Мадемуазель! — официант принес кофе.
Лицо официанта доброе.
Очень.
Слишком.
У ОБМАНА ЧАЩЕ ВСЕГО ДОБРОЕ ЛИЦО.
Я кивнула.
Кивком показала, чтобы он не мешал.
Не мешал мне думать.
Думать обо мне.
Сделала глоток.
Кофе мне не понравился.
Сразу.
«В интернате кофе был вкусный.
Вкуснейший кофе.
Но не настоящий кофе.
Его делали из какой-то бурды.
Даже близко не было кофейного в том кофе.
Цикорий.
Или опилки дубовые.
Но я обожала тот кофе.
Если он мне доставался…
Потому что он мне доставался редко.
Его отнимали.
Такие же воспитанники интерната, как я.
Такие, но сильнее.
Редко мне удавалось сделать глоточек.
Я запомнила тот вкус.
Вкус того кофе.
Восхитительный вкус.
Вкус победы.
Вкус свободы. — Мысли ложились легко.
И мой ум работал на сто. — Меня могут уверять, что я не права.
Что нужно привыкнуть к кофе.
К настоящему кофе.
К дорогому.
ОБЕЗЬЯНЫ ПРИВЫКАЮТ КО ВСЕМУ, И ЛЮДИ ПРИВЫКНУТ.
Но…
Меня не обманешь.
Раньше я бы прислушалась к умникам.
К мнению стилистов тоже прислушалась бы.
Но…
Извините…
Я теперь умнее вас.
Умнее любого.
И у меня свое мнение. — Я засмеялась. — Я должна кушать то, что хочу.
И одеваться в то, что мне нравится.
Не нужен мне дизайнер.
Свой дизайнер.
И свои повара не нужны.
Нужны фирмы.
Рестораны.
Мои рестораны.
Мои студии красоты.
Но я не должна светиться.
Не все будут знать, кто хозяйка.
Что я хозяйка…
Они будут работать на себя.
В моих ресторанах мне будут подавать еду, которая мне нравится.
Например, каша.
В интернате каша была не вкусная.
Биомасса с витаминами.
Для поддержания процессов жизнедеятельности в наших телах.
Чтобы мы работали.
Детский труд за еду».
Первые шаги были намечены.
Рестораны и свои фирмы.
Я же буду оставаться в тени.
По возможности.
Мне нужна свобода.
ЧЕЛОВЕК МЕЧТАЕТ ЖИТЬ В УЕДИНЕНИИ, НО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ЧЕЛОВЕКУ НУЖНО ОБЩЕСТВО.
Так и мучается человек.
Между одиночеством и толпой страдает.
Разрывается.
Я шла к космолету.
Шопинг меня больше не интересовал.
— Зачем покупать чужое, если можно делать своё?
Я смотрела на витрины.
Равнодушно смотрела.
На посетителей