Они кивали мне.
Как равной.
Одежда сделала своё.
В тот момент я даже ненавидела их.
Сытых.
Которые пьют кофе с детства.
Но в то же время была благодарна.
Благодарна своей судьбе.
И интернату.
Потому что я знаю вкус жизни.
Разные вкусы жизни.
И у меня есть цель.
Остаться одной.
ЗА ОДИНОЧЕСТВО НАДО ПЛАТИТЬ.
Чтобы иметь одиночество, нужно пройти через толпы людей.
— Почему я злюсь? — Я засмеялась.
Меня охватило благодушие.
С равнодушием. — Я злюсь на них?
За что?
За то, что они родились богатыми.
И я никогда не стану своей среди них.
Даже если научусь притворяться.
Зачем мне они?
Они мне не нужны.
А вот…
Мои подруги.
Кира.
Антонина.
Нууу, как подруги.
Я с ними ладила.
Хорошо ладила.
Потом выиграла в лотерею.
Сорвала главный куш.
Тысяча космодолларов.
Пятьсот передала Кире.
Пятьсот – Антонине.
Вернее — по четыреста девяносто девять космодолларов.
На два космодоллара я купила пилюли.
Пилюли, которые сделают меня невидимой.
Невидимой для всех сканеров.
Никто не сможет меня опознать.
Опознать, как прежнюю Алехандру.
Внешность останется моей.
А генный код изменится.
Ненисные маркеры тоже.
Меня не найдут.
Тем более, что я хорошо сыграла.
Убедила многих, что я — парень.
Парень в теле девушки.
Всех запутала.
И…
В конце концов, я погибла.
Все видели, как взорвался космолет.
Космолет, в котором была я.
Я и жухраи.
На атомы разлетелись.
Но я успела убежать.
До взрыва. — Мне нравилось повторять этот момент.
Как я всех обманула.
БЫТЬ САМОЙ УМНОЙ ПРИЯТНО.
Я оказалась на борту.
— Кира и Антонина, — я кусала губки. — Антонина могла на них построить свою сеть.
Сеть магазинов шикарного и дорогого нижнего белья.
Деньги огромные.
А Кира…
Даже не знаю, на что она их потратила.
Или потратит.
Изменились ли мои подруги?
ДЕНЬГИ МЕНЯЮТ ВСЁ.
Я разделась.
Опустилась в джакузи.
Вызвала чиновника Братуха.
— Милый! — Я увидела компанию.
Ресторан тот же.
Но Чиновник Братуха сидел уже за большим столом.
Народу много.
Его друзья.
Чиновники высокого ранга.
Со своими подругами.
Не с женами.
Они прилетели, чтобы посмотреть на новый образ своего коллеги.
Они же не приглашали Братуха в сауну.
На дружеские посиделки.
Потому что у чиновника Братуха не было любовницы.
А теперь — есть.
У чиновников не должно быть любовниц.
Только — семья.
Но отклонения от правил считались нормой.
Поэтому те, у кого любовницы были…
Они образовывали свой клан.
И там можно было подняться.
Еще выше по карьерной лестнице.
Судя по тому, что один сидел во главе стола, тот был его начальник.
Начальник моего «любовничка» был похож на чиновника Братуха.
Но только лицо еще шире.
Щеки более обвисли.
Брезгливое выражение на лице еще ярче.
Рядом с начальником — его подружка.
Лет восемнадцати.
Блестящая.
По форме и выражению лица — балерина.
Профессиональная балерина.
В БАЛЕТЕ ПРОВЕССИОНАЛКАМИ СТАНОВЯТСЯ В ДЕСЯТЬ ЛЕТ.
— Алехандра! — Чиновник Братуха улыбнулся мне.
Натянуто.
Все же ситуация для него новая.
И Братуха не знал, как я могу повести себя.
Могу опозорить перед начальником.
Или, наоборот.
«Как Братуху назвать?
При всех?
Чтобы не вульгарно было.
Не как те…
И в то же время — оригинально.
Я должна отличаться.
Выгодно отличаться.
И я отличаюсь».
— Милый кабанчик, — я вытянула ножку.
Из джакузи.
Все понимали, что я купаюсь.
И осмелилась из купальни связаться… — А кто этот зайчик?
Слева от тебя?
Миляга!
— Алехандра! — чиновник Братуха смотрел мне в глаза.
Он знал, что я играю.
Что мы играем.
Как условились.
Но…
Судя по взгляду, Братуха думал, что я переигрываю.
— Мой начальник.
Господин Купер.
— Ах!
Господин Купер! — Я засмеялась.
ДЕВУШКА ДОЛЖНА СМЕЯТЬСЯ.
Без смеха девушка — только половина девушки. — Миляга зайчик по имени Купер! — Я задрала подбородочек.
За тем столом наступила тишина.
Что скажет господин Купер?
Начальник всех их…
Они гадали.
А я уже знала.
Знала, что он скажет.
Потому что я умнее.
— Хм…
Братуха.
На отдыхе называй меня просто.
Купер. — Он повернулся к своей балерине.
Балерина прожигала меня взглядом.
Если бы я не была в воде, то воспламенилась бы… — Фифи!
А почему ты никогда не говорила мне, что я — зайчик?