Я ведь права, Кира? — Я заметила, что Кира похолодела.
— К сожалению…
Я свои деньги опустила под проценты.
В банк.
И…
Банк обанкротился.
Теперь у меня денег нет.
— Как? — Я распахнула глазища. — В нашей Империи банки не банкротятся.
У жухраев — да.
Потому что жухраи — беспринципные.
А у нас Император лично!
Лично следит за правдой.
И возвращает все деньги вкладчикам.
— А меня обманули, — Кира настаивала. — Денег нет.
«Кира злится.
Злится на себя за то, что придумала хреновую отмазку.
Но надеется, что я глупенькая.
Поверю».
— Нет денег — и не надо! — Я сказала, как глупенькая.
Но понимала.
Знала, что в этих словах кроется правда.
Самая большая правда.
НЕТ ДЕНЕГ — И НЕ НАДО.
— Кира!
Ты еще денег наживешь.
Да, Кира?
— Да.
Очень да.
— Кира?
— Да, Алехандра.
Я спрашивала работу у Антонины.
Но у неё нет свободных мест.
У тебя нет фирмы.
Нет денег.
Но есть работа.
И домик.
Если…
Когда-нибудь мне понадобится…
Могу ли я у тебя остановиться.
Как раньше?
Мы же подруги.
— Алехандра!
Понимаешь, — Кира тянула. — Я бы с радостью.
Но прилетают родственники.
Мои родственники.
У меня не будет места. — Кира усмехнулась.
Она старалась от меня отделаться.
Как можно быстрее.
КТО НАЧАЛ ВРАТЬ, НИКОГДА НЕ ЗАКОНЧИТ
— А потом?
— Потом…
У меня жених.
Он требует, чтобы у меня не было подруг.
Ему не понравится…
— Не беда! — Я кивнула. — Я так рада.
Рада, что у тебя есть жених.
Не буду тебе мешать! — Я опустила руки. — Ах! — Хлопнула ладошкой по лбу. — Чуть не забыла.
Я захватила подарок.
Для тебя
— Подарок?
Спасибо.
Не надо было…
— Трусики, — я протянула трусики Кире. — От Антонины.
Дорогущие трусики.
Антонина так сказала, что они очень дорогие…
Она предложила мне.
Но я трусики не ношу.
Я же детдомовская…
Поэтому я взяла для тебя.
Сняла с Антонины.
— Сняла?
С неё? — Кира округлила глазища.
— Да!
Они новенькие.
Ты их постираешь.
И – опля!
Не тратиться же на другие трусики.
Тем более, что у тебя денег нет.
Твой банк разорился. — Я засмеялась.
Чмокнула Киру в щечку.
И побежала к выходу.
«Кира оставит трусики себе.
Жадность пересилит.
Могу ли я её осуждать?
Никого не могу осуждать.
Я стала умная.
Всё понимаю.
В этом моя беда.
Если бы я была прежняя…
То, наверно, поверила бы Антонине.
Поверила бы, что в её фирмах нет местечка для меня.
Я бы поверила и во враку Киры.
Что её деньги улетучились.
Деньги – мой подарок…
Во все бы поверила.
И я была бы счастлива.
А сейчас не верю.
И поэтому несчастлива. — Я села в гравибиль. — Ну, и Кира!
Даже кофе не предложила.
И ничего не подарила.
Оказывается, что из худших друзей могут быть ещё худшие.
Но…
Стоп!
Я больше никого не осуждаю».
ОСУЖДАЮТ ТОЛЬКО НИЩИЕ.
Через минуту я была в парке.
— Скамеечка, — я присела на скамейку. — Как в прошлый раз..
Теплое дерево.
Голая попка его чувствует.
Приятно.
Вот, где радость.
А не в деньгах. — Я нащупала тайник.
Его никто не нашел.
Не вскрыл. — Две пилюли оказались на месте.
Но принимать я их буду потом.
Совсем потом.
Если приму пилюлю сейчас, то чиновник Братуха меня не узнает.
Никто не узнает.
А чиновник Братуха мне нужен.
На время. — Я поднялась. — Чуть-чуть времени прошло.
Совсем недавно я была здесь.
Здесь всё началось.
На этой скамеечке я сидела.
Потом сжала древнюю пепельницу бедрами.
Пепельница открылась.
И игла ввела мне препарат.
Препарат наших предков.
И…
Мой мозг начал работать на сто процентов.
Получается, что раньше люди были умнее?
Или эта капсула была одна?
В одном экземпляре?
Экспериментальная?
Хотя…
Для меня не имеет значения.
Я должна думать о себе.
Другие о себе позаботятся. — Я подозвала космояхту.
И через несколько минут была в ресторане.
В ресторане, где пировала компания чиновника Братуха.
Кира и Антонина были забыты.
К сожалению…
НЕТ РАССТАВАНИЯ БЕЗ СЕРДЕЧНОЙ БОЛИ.
Ресторан…
А он мне нужен?
— Привет, всем! — Я подошла к столу.
На меня смотрели.
С любопытством.
Как на дикую козочку смотрели.
Потому что я поздоровался, как «простая».
Нужно было добавить сложности.
Будто я не только «простая», но и сложная. — Конфуций сказал: — Не каждый за столом сидит с сандалией на голове. — И…
Я подошла к начальнику Купер.