Поцеловала его в лысину.
Пропищала:
— Зайчику — мой поцелуйчик.
Затем поцеловала в щечку его подружку.
— Фифи!
Так по кругу обошла всех.
И целовала.
Сальский.
Шейла.
Оноре.
Германика.
Для каждого находила игривое словечко.
Котик.
Рыбка.
Милая…
При этом Германика умудрилась поцеловать меня в губы.
Кажется, что я всем понравилась.
Ну да, ну да.
Не кажется.
А – действительно понравилась.
По крайней мере, как увеселение на вечеринке — понравилась.
ПЕРВЫЙ ШАГ — ШАГ К ПРОВАЛУ.
Своего «любовника» я не поцеловала.
А просто присела к нему на колени.
И обняла рукой за шею.
Моё платьице задралось.
И все могли увидеть, что я без трусиков.
Я поправила платьице.
Целомудренно поправила.
— Алехандра! — чиновник Братуха прокашлялся. — Что тебе заказать?
— Неа! — я приложила пальчик к носу Братуха. — Ничего!
Я уже. — Я потянулась. — На нас все пялятся.
Как бы мне — всё равно.
Но как бы и притормаживает.
Давайте, снимем зал.
Или что-то в этом роде.
Только для своей компании.
— Мы как раз и собрались, — начальник Купер затрясся. — В сауну? — Это был вопрос для меня!
— Замечательно! — я одарила начальника улыбкой. — Сауна.
Там можно раскрепоститься.
Но…
— Что за но? — начальник Купер сдвинул брови.
«Чиновник Купер не любит, когда на его предложение говорят «но», — я и до этого понимала.
Поэтому быстро добавила.
— Официант мутный.
И менеджер мутный.
Они будут за нами подглядывать.
И подслушивать.
Вдруг, они – шпионы?
Жухрайские шпионы?
— Ну ты, милочка, сказанула! — Снова начальник Купер затрясся.
Смеялся.
Понял, что «но» было по делу.
А не поперек его предложения. — У нас всегда стоят глушилки.
Никто нас не видит.
Никто не слышит.
Когда мы в сауне.
— Тогда!
Чего же мы ждем! — Я соскочила с коленей Братуха.
Взяла его за руку. — Веди!
Я показала язычок официанту Смит.
Он бросил на меня взгляд.
Испуганный взгляд.
ЯЗЫЧОК ДЕВУШКИ — МОЩНОЕ ОРУЖИЕ ВО ВСЕХ СМЫСЛАХ.
Рядом со мной оказалась Германика.
Прошептала на ушко:
— Смит боится наших вечеринок.
Однажды мы веселились два дня.
Вечеринка продолжалась и утром.
Официант Смит увидел Сальского в костюме зебры.
И сразу убежал.
Это была славная вечеринка.
Я её помню плохо.
Но мой Оноре утверждал, что мы безумствовали.
Отлично безумствовали. — Германика обернулась к своему спутнику: — Правда, Оноре?
— Угу! — чиновник Оноре затряс щеками.
Щеки у него были менее висячие, чем у начальника Купер.
Начальник Купер во всем превосходил своих подчиненных.
Так и должно быть.
Никто не имел право носить живот больше, чем у начальника Купер…
У НАЧАЛЬНИКА САМЫЙ БОЛЬШОЙ ЖИВОТ ДОЛЖЕН БЫТЬ.
— Сауна? — я остановилась.
Дверь за нами закрылась. — Это не сауна.
Это — Дворец с фонтанами.
Бассейнами.
И аквапарком.
— Наше ведомство не скупится, — начальник Купер был доволен.
Доволен моим восторгом.
Но только не Фифи.
Балеринка Фифи знала своё дело.
Её роль — не отпускать от себя начальника Купер.
А он нацелился на меня.
Что тоже не в моих интересах.
Фифи деловито разделась.
Первая.
И начала раздевать начальника Купер.
Пока я глазела по сторонам, Фифи быстро осваивала своего благодетеля.
И, судя по пылу Фифи, после её ласк начальник Купер даже говорить не сможет.
Не то что посылать Амуры мне.
— Дорогой, — я повела чиновника Братуха в сад. — Мы там.
— Куда же вы! — Сальский и Оноре закричали нам. — Мы не стесняемся друг друга.
У нас секретов нет.
— Зато у меня — секретики, — я поставила их на место.
Сразу.
Но не резко. — Я покажу вам.
Потом.
Если вы пожелаете! — Я закрыла за нами завесу.
— Алехандра!
Ну, ты и жжешь! — чиновник Братуха упал на диванчик. — Всё у тебя по сценарию.
Кто тебя послал?
— Даже, если бы меня послали…
К тебе…
То — какая разница?
Я же тебе помогаю.
Понравилась твоему начальнику.
Он на меня смотрит благосклонно.
Значит, и к тебе будет благосклонен.
Считай, что повышение по службе тебе обеспечено.
МИЛОСТЬ НАЧАЛЬНИКА ВСЕГДА ПРЕВРАЩАЕТСЯ В ДЕНЬГИ.
— Да.
Я вижу.
— Братуха! — Я обнаженная сидела рядом с ним.
Он тоже был голый.
Так нужно.
Ведь сюда пришли за этим.
Но я не собиралась.
И чиновник Братуха к этому не стремился.
Не мог.
Отвык.
Так что мы хорошо ладили.
— Братуха?
— Да, Алехандра.
— Я сразу признаюсь.