— Когда гроб просвечивали рентгеном, выяснилось, что внутри находится масса величиной с кулак, состоящая из мягкой ткани. Сама по себе мумия дала нам мало зацепок о причине смерти, разве что, кроме костей, свидетельствующих, что мужчина мог умереть просто от глубокой старости. Однако оставалась проблема — таинственный длинный шрам в верхней левой четверти груди. Поэтому мы выдвинули гипотезу, что тот, кто укладывал тело, посмертно вскрыл грудь покойника и извлёк сердце — ту самую массу, что обнаружилась в резном коробе. Такое могло оказаться вполне обычной, но — для нас — неведомой и неучтённой частью кельтского или друидского ритуала. Или, может быть, те, кто хоронил этого человека, донельзя страшились его могущества и лишь извлечение сердца из тела могло убедить их, что он вправду умер. Впрочем, такое предположение осложняется обстоятельством, что, вместо сжигания, протыкания колом или уничтожения сердца иным образом — как следовало бы поступить с истинным порождением Тьмы, — похоронные мастера шестого века поместили его в… особый дубовый ларец, вырезав на нём могучие руны.
— И погребли это вместилище рядом с мумией, и повесили на шею мумии золотую цепь с ключом.
— Мы понятия не имеем, что это значит.
Принц Уэльский, будто по команде, поднялся и обогнул стол, держа ларчик в руках. Он прижимал ларец к груди, а доктор Стюарт поднёс микрофон прямо ко рту принца.
— Мы намереваемся, — заговорил принц, — открыть этот ларец у вас на глазах, дабы всё, что там обнаружится, увидела целая сотня непредвзятых и опытных наблюдателей. Мы хотим от вас точного отчёта о том, что вы увидите и услышите. Я полагаю — лично я, а не доктор Стюарт или ещё кто-нибудь из работавших в этом проекте учёных, — что случится нечто безусловно чудесное, безусловно небывалое, безусловно ненаучное или, пожалуй, за пределами науки.
Стивенс склонился вперёд и прошептал на ухо Прицкау:
— А правда, что он глава Королевского Теософского общества?
Она шикнула на него.
Стюарт перенёс микрофон к собственному рту.
— Ещё не факт, что я не согласен с принцем. Наши понятия, что именно считается научным, всегда отчасти… — он улыбнулся принцу, и тот одарил Стюарта ответной, ещё более широкой, улыбкой, — отчасти не совпадали. Но оба мы согласны, что найденные сведения о Мерлине уже за пределами наших ожиданий. А теперь, будут ли какие-то вопросы перед тем, как мы откроем вместилище сердца?
Стюарт огляделся в ожидании поднятых рук, но, как видно, никто не желал выступать в этом шоу. Впоследствии найдётся уйма времени на вопросы.
— Что ж, — произнёс принц и Стюарт опять поднёс микрофон поближе, чтобы было слышно во всём зале, — что ж, начнём.
Удерживая шкатулку в левой руке, правой принц стащил с шеи цепочку. Затем вставил ключ, подвешенный на цепочку, в замок. Щёлкнуло, словно от выстрела — это повернулся ключ. Публика затихла в предвкушении, а крышка ларца сама собой медленно и скрипуче открылась, и зал затопило дивным, костяно-белым светом.
— Ладно, я всё равно не уверен, что из этого выйдет больше парочки абзацев. Может, сплавить в раздел «Культура и досуг», — сказал Стивенс через несколько минут, стоя в очереди на выход из зала.
— Что ты видел? — пытливо поинтересовался Макнил, почти что шёпотом.
— Что видели все мы, — поправил Стивенс. — Из глубины комнаты разлилось какое-то стрёмное свечение, а потом принц уронил шкатулку и закрыл лицо руками. Потом лампы на секунду погасли и зажглись опять. Комиксовая чушь. И проделано было топорно. Мы не в восторге.
— Ну, я видела не совсем это, — вставила Прицкау.
— А, по-моему, это.
— Нет, не это.
— Что же ты видела, Патти? Расскажешь?
Макнил сощурился и наклонился вперёд, как будто просто слушать вдруг потребовало прорву телесных сил.
— Ну, конечно, свечение, как сказал Стиви, только, по-моему, оно исходило из ларца. И принца, играющего свою великую роль. Но было и что-то другое, что-то необычное. Казалось, что я вижу дерево, будто спроецированное из шкатулки на экран. А потом запахло яблонями в цвету. На миг экран словно открылся, как дверь, и я туда заглянула. Вот где было то дерево — за дверью. Целый сад цветущих яблонь. Но всё это промелькнуло и пропало. Галлюцинация.