— У вас общие воспоминания, можно сказать, давние; а это уже начало близости.
— Ну что ж! Должен признаться, что я уже подумывал о женитьбе, — сказал Кастанье, приподнимаясь на подушке. — Писателю необходимо быть женатым. Любовь я, конечно, познал! А вот жизнь познается только в браке. И пока тебе недостает этого опыта, ты ровным счетом ничего не знаешь и пишешь всякие глупости.
— Конечно же, — сказал Альбер, не слушая Кастанье, — тебе надо жениться на ней! Но давай поспешим. А то ее хотят выдать замуж.
— Ты злоупотребляешь моей слабостью.
— Позволь мне все сделать. Я спасаю тебя от разврата.
Альбер встал, собираясь уже уходить, но задержался и, шагая по комнате, с жаром продолжал:
— Через три дня тебе надо выздороветь. Я все устрою. Потом ты будешь меня благодарить. Ты больше нигде не найдешь такой жены. Она добрая, очаровательная.
* * *Альбер решил нанести визит Катрфажам через два дня, но, предвкушая встречу, все следующее утро только и думал о том, как удивится госпожа Катрфаж, когда узнает, что ее тайное желание становится явью, словно по мановению волшебной палочки. Интересно было ему наблюдать и за реакцией Одетты. «Какое потрясение для этой кроткой души!» — думал он, слушая господина Ларди, с которым они шли вместе в контору Ваньеза. Он не выдержал, быстро вышел из своего кабинета и побежал к Катрфажам.
Не дожидаясь лифта, он большими шагами поднялся по лестнице.
— Отец в Руане, — сказала Одетта, которая, узнав голос Альбера, вышла в коридор.
— А ваша матушка?
— Она пошла встречать Мерседес, у нее заканчиваются занятия. Сейчас она вернется.
Альбер вошел в гостиную.
— Так, значит, вы одна? — спросил он. — Я хотел бы поговорить с вами. Нам здесь никто не помешает? Может быть, пройдем лучше в кабинет вашего отца?
— Хотите, пойдем в маленькую гостиную? — спросила Одетта с серьезным видом, глядя на Альбера и пытаясь угадать его мысли. — Это что, действительно так серьезно?
Альбер придвинул стул к дивану, на котором сидела Одетта.
— Да, — ответил он, сдерживая слишком частое дыхание. — Я должен сообщить вам нечто очень важное.
Он посмотрел прямо в большие глаза Одетты, с тревогой взиравшей на него, и продолжал:
— Вам никогда не приходила в голову мысль, что есть один молодой человек, которого вы иногда встречаете, друг вашей семьи, которого вы давно уже знаете, — вы никогда не думали о том, что, может быть, любите его? Я вас пугаю. О любви порой складывается неверное представление. Считается, что она дает о себе знать с помощью каких-нибудь необычных впечатлений. Отнюдь. Когда часто думаешь о каком-то человеке, когда с удовольствием снова встречаешь его…
Он опустил глаза и, глядя на руки Одетты, продолжал:
— Если этого человека уважают ваши родители и он богат, умен, молод, то вовсе не нужно ждать проявления какой-то невиданной страсти. Она никогда не придет, но при этом можно упустить единственное счастье, а до него вам рукой подать. Я разговариваю с вами как старый друг, — продолжал Альбер, дотрагиваясь кончиками пальцев до руки Одетты. — Вы находите, что я слишком прямолинеен?..
— Я совершенно не понимаю, что вы хотите сказать, — сдавленным голосом произнесла Одетта.
Альбер помолчал, потом сказал как бы нехотя:
— Я говорю о Кастанье.
Одетта словно вдруг успокоилась.
— А вам что, известны его чувства?
— Как вы понимаете, это он позволил поговорить с вами. Может быть, я просто упредил его слова, которые вы оба не осмеливались произнести.
Он вдруг замолчал и обернулся в сторону двери:
— Похоже, я слышу шаги вашей матери. Оставайтесь здесь. Я хочу с ней поговорить наедине.
Госпожа Катрфаж, входя в столовую, еще на пороге заметила Альбера.
— Какой сюрприз! — сказала она.
— Мадам, я сейчас удивлю вас еще больше…
Он посмотрел на нее, улыбаясь:
— Предлагаю вам Кастанье в качестве зятя.
— Что вы говорите? — спросила она, нервно расстегивая свое меховое пальто. — Кастанье! Но он же еще совсем мальчишка!
— А! Мадам…
— Он говорил с Одеттой?
— Нет. Он слишком воспитанный человек…
— Господи! — сказала госпожа Катрфаж с горестным видом, не глядя на Альбера. — Эти дети! И чего только они не натворят!
— Извините меня, мадам, я, кажется, понял. Извините меня. Я хотел посоветоваться с вами. Я сказал Одетте. Я был убежден, что вы одобрите меня.
Мерседес открыла дверь.
— Оставь нас, — сказала госпожа Катрфаж с подавленным видом, быстро снимая перчатки.