— Уже десять часов, мы опоздаем, — сказал Альбер, который заканчивал бриться в ванной.
— Тебе нравится этот жемчуг? — спросила Берта, вновь прилаживая диадему к волосам и внимательно глядя в зеркало на Альбера, входившего в спальню.
— Нет.
— Но почему? Ты даже не посмотрел на меня.
— Мне не нравится эта диадема.
— Мужчины в этом ничего не понимают. Мне бы хотелось, чтобы ты оставил меня одну; здесь, мой любезный друг, ты мне ужасно мешаешь.
— Я жду тебя в гостиной; к полуночи мы к Камескассам еще успеваем.
Берта опять приложила диадему к волосам. Она чувствовала, что украшение Альберу не нравится только потому, что оно слишком подчеркивало красоту ее лица. «Он просто боится, что кто-нибудь обратит на меня внимание. Он предпочел бы, чтобы я подурнела».
Теперь же ей казалось, что без этого жемчуга ее лицо выглядит более нежно. Но, может быть, на нее просто повлияло мнение Альбера. «Муж приучает жену думать так, как нравится ему. И тогда ты утрачиваешь собственное мнение. Перестаешь даже понимать, как нужно одеваться».
— Это платье совершенно не подходит к такой прическе! — вдруг с озабоченным и беспокойным видом сказала она, обращаясь к горничной. — Принесите мне мое атласное платье.
Альбер сел на диван. Чувствуя себя немного скованно в вечернем костюме, он держал перед глазами газету и разглядывал свою руку с только что отполированными ногтями.
Дверь открылась, и в гостиную спокойно, неторопливо, с чуть сосредоточенным видом вошла Берта: шелестящее шелковое платье осветило ее лицо и придало ее красоте величавость.
— Я хочу вернуться домой пораньше. У меня завтра очень важное дело, — быстро проговорил Альбер, не глядя на Берту, словно смущенный красотой этой незнакомки.
Госпожа Камескасс имела обыкновение разговаривать с каждым из своих гостей конфиденциально. Она увлекла Альбера за собой к маленькой гостиной.
— У меня к вам просьба, — сказала она. — Вы же знакомы с главой кабинета Першо. У меня есть один протеже, симпатичный, умный человек; он недавно защитил диссертацию; вы увидите его сегодня вечером, его фамилия Массип…
Подыскивая предлог, дабы отказаться от этого дела, Альбер усердно стал расспрашивать госпожу Камескасс о разных не относящихся к делу вещах.
— Рад вас видеть, — сказал Пюиберу, пожимая руку Альберу.
— Мы еще вернемся к нашему разговору, — сказала госпожа Камескасс и удалилась, проскользнув сзади госпожи де Пюиберу.
Госпожа де Пюиберу подошла к мужу.
— Господин Пакари, вы позавчера уехали слишком рано. Правда, Мартин? — бойко спросила она, обращаясь к окружившим ее мужчинам. — А для начала, скажите-ка мне, Мартин, вы потом поехали прямо домой?
— Мадам, я вернулся прямо домой, как обычно, — ответил Мартин, синие выпуклые глаза которого блестели из-под белесых ресниц.
— Нет, Мартин, вы не вернулись домой, как обычно. Вы пренебрегли своей судьбой.
— Как-то вы загадочно выражаетесь, — сказал Альбер.
— Сразу после вашего ухода приехала госпожа де Теб. Она внимательно изучила ладонь Мартина и сказала ему: «Немедленно возвращайтесь к себе домой, никуда не заезжая по дороге».
— Я знаю один такой же случай с госпожой де Теб, — сказал Альбер, взглянув на руки Мартина. — Ногез, пианист, был как-то вечером у нее в гостях. Он разговаривал с кем-то, облокотившись на пианино, так, что была видна его ладонь, и в этот момент к нему подошла госпожа де Теб с лорнеткой и сказала: «Немедленно езжайте домой и нигде не останавливайтесь».
— Вы рассказываете очень интересные вещи, — сказала госпожа Камескасс, беря под руку госпожу де Пюиберу, словно желая спрятаться в кружке собравшихся.
— Господин Пакари нам тут рассказывает страшные истории! — сказала госпожа де Пюиберу.
— Ну что же! Идите в кабинет моего мужа, сейчас для нас будет петь мадемуазель Монжандр! А то вы слишком громко разговариваете.
Альбер прошел вслед за супругами Пюиберу и Мартином в соседнюю комнату и сел возле ломберного стола.
Берта направлялась в комнату, где находился Альбер, когда к ней, улыбаясь, приблизилась какая-то дама:
— Вы меня узнаете? — спросила госпожа Рей. — Мы с вами встречались у госпожи де Солане. Давайте здесь присядем, — сказала она, повернувшись к Берте. — Я думаю, сейчас нам предстоит услышать пение… Я наслышана о вашем муже. Мой супруг говорил мне, — сказала она, повысив голос и подняв глаза на мужчину, молча стоявшего возле нее, — мой супруг говорил мне, что господин Пакари блестяще защищал нашего друга Виньяля. Это, должно быть, интересно — видеть своего мужа, выступающим в суде.