Она пересекла площадь, прошла по набережной и обогнула павильон, где проходила выставка цветов. Остановившись у входа, взглянула на афишу. «Надо бы сходить на эту выставку».
Возле тротуара остановилась машина. Из нее вышел молодой человек и посмотрел на Берту. Она подошла к афише, притворяясь, что внимательно ее изучает, и почувствовала, что молодой человек продолжает за ней наблюдать. Прежде чем войти в зал, он обернулся и еще раз взглянул на нее.
Берта пошла дальше, размышляя: «Странно бы я выглядела, если бы пошла одна смотреть эти цветы».
В витрине булочной, на переливающемся фоне зелени и голубого неба, она увидела свое синее платье с яркой белой отделкой. Она вспомнила, как раньше, выходя из дома на свидание к Альберу, она точно так же останавливалась перед витриной какого-нибудь магазина и в последний раз оценивала свой наряд. Тогда она словно чувствовала на себе взгляд Альбера, с которым вот-вот должна была встретиться, она видела его своеобразную манеру осторожно брать ее за руки и слегка отстранять от себя, чтобы увидеть всю целиком, от шляпки до мельчайших деталей нового туалета; тогда он просто дышал ею, глядя на нее очарованным взором.
«Половина пятого», — отметила Берта, увидев настенные часы в ювелирном магазине. Она снова обратила внимание на свое весеннее платье. «Красивое платье; а он даже и не заметит; все это уже ушло в прошлое. А жаль. Теперь он смотрит не на меня, а на что-то во мне».
Она пересекла площадь Согласия и пошла по улице Руайяль. «Наверное, он полагал, что доставит мне удовольствие, когда сказал: „Мы с тобой выпьем по чашке чая, совсем как юные влюбленные!“ Он просто заставляет себя играть эту роль; он считает меня маленькой девочкой. Он, что же, думает, я не понимаю этого? Когда живешь вместе с другим человеком, начинаешь читать все его мысли».
День был еще достаточно светел, но уже понемногу начинал темнеть от сумеречных теней и грозовых облаков, витрины магазинов уже сверкали своими желтыми огнями. Улицы были забиты плотной, вибрирующей массой машин. Берта продолжала идти быстрым шагом, как бы желая оторваться от обступивших ее со всех сторон взглядов, прикосновений и торопливого шарканья ног. Ей хотелось остановиться перед одной витриной, но она подумала, что на нее сразу же обратят внимание, начнут разглядывать, и она ровным шагом быстро пошла дальше, ничего не видя, с отрешенным и непроницаемым видом, убегая от немых мимолетных вопросов, отовсюду обращенных к ней.
Она поднялась по небольшой лестнице, ведущей в тихий, пустой зал. В углу за столиком сидели мужчина и женщина и разговаривали. У мужчины было красное лицо, он сидел, наклонившись к женщине, и оба они чуть слышно, почти шепотом вели беседу, серьезную, нежную и нескончаемую. Один раз мужчина обернулся к Берте, но не обратил на нее внимания, — было ясно, что он вообще не видит ничего вокруг, — и снова принялся шептаться со своей спутницей.
Сводчатые окна выходили на улицу над самой землей. Зонты раскрывались и колыхались вдоль мостовой, словно бредущее черное стадо; струи дождя, невидимые на фоне уже темного неба, сверкали в огнях витрин.
Альбер поднялся по лестнице.
— Уютное местечко, правда? — сказал он, сжимая пальцы Берты.
Он сел рядом с ней, оживленный и еще возбужденный после только что закончившейся встречи. Он положил на стул свою мокрую от дождя шляпу и убрал со лба прядь волос, открыв лицо, бледное, изборожденное морщинами; работа словно оставила на нем свои грязные следы.
— Что за ужасная погода! Надеюсь, ты ждешь меня недолго!
— Не держи зонт, поставь его у входа, — тихо сказала Берта. — Я еще ничего не заказывала. Хочешь чаю? — спросила она, когда Альбер вернулся и сел на свое место.
— Как раз то, что нужно! Чаю, пожалуйста, — сказал Альбер, обращаясь к девушке, стоявшей возле него. — Принесите нам чаю и тостов.
— Я бы предпочла пирожные, — шепнула Берта.
— Ну если так! Мадемуазель, принесите нам чаю, тостов и пирожных. Но только побыстрее.
— Не говори так громко!
— Мне очень нравится это место, — вполголоса сказал Альбер, улыбаясь и окидывая зал все еще озабоченным взглядом. — Я раньше про него не знал. Здесь так пусто. Просто чудесно. У меня была назначена как раз на пять часов встреча с Перноттом; я попросил передать ему, чтобы он подождал меня. Он вполне может немного подождать… Это не имеет никакого значения. О! Это твое платье я никогда раньше не видел. Очень красивое.