— В двенадцать начинаем церемонию принятия корабля, — сказал Скайуокер, откладывая в сторону столовые приборы. — Ровно в одиннадцать тридцать всему экипажу собраться в доке номер восемнадцать на верфях. — Сатабе, — обратился он, — свяжитесь с теми командирами, которые сейчас на вахте и передайте мое распоряжение.
— Есть, сэр.
Вот и штабист наш сгодился, подумал Анакин. Приволок откуда-то оркестр. Пусть всего дюжина родианцев. Зато настоящая, живая музыка.
Глядя на выстроившийся ровными шеренгами экипаж, который он теперь уже мог назвать своим, Скайуокер вспоминал Корускант. Со столицей ассоциировались аперитив и бесплатная жратва в пустоте роскошных залов. И стеклянные глаза тех, кто приперся поглядеть на игрушечных солдатиков.
Торжественность и торжественность. Церемония и церемония.
Не сравнить. Слишком разные.
Даже приевшийся гимн Республики в этом доке звучал иначе.
Грань великолепной столичной жизни и острая кромка войны.
Тот самый дюрасталевый блеск, которым никогда не перестанут восхищаться мальчишки из благополучных семей. Восторженные юнцы, которые снова и снова прутся на Кариду, Ахвен и в другие военные училища Республики, чтобы потом захлебнуться тошнотой однообразной службы на какой-нибудь забытой базе во внешних территориях. Или попасть на фронт и узнать, что война — это гниющие трупы твоих товарищей в лесах и пустынях никому не нужных планет, это исчезающий в бесконечной темноте космоса истребитель подбитого ведомого, это дредноут, на котором заживо горят парни, знакомые еще с Академии. Вот это война. Без прикрас.
А мне повезло, подумал Скайуокер. У меня в жизни — не было прикрас. Я не мечтал о романтике. Даже в детстве. Тем более — в детстве. Приключений у меня — на дюжину жизней хватит, и еще останется.
И все это вокруг — просто моя жизнь.
И, как ни странно, именно поэтому мне тоже нужен этот дюрасталевый блеск, торжественные построения и оркестр с музыкой.
Гимн Республики стих. Цандерс сделал шаг вперед.
— Здравия желаю, воины Республики!
По шеренгам и рядам покатилось ответное «здравия желаем, адмирал Цандерс».
— Воины Республики. Вы знаете, что сепаратисты хотят разорвать нашу родину на кровавые куски. Разорвать хладнокровно. Ради личной выгоды. Мы не дадим им этого сделать.
Адмирал выдержал паузу в несколько секунд, и продолжил:
— На вас смотрит вся галактика. Вас ждут порабощенные врагом народы. Ваших побед. Вашего наступления. Вчера четвертый флот Республики разбил противника у системы Муруфуджи. На этой же неделе третий флот Республики высадил десант на двух планетах системы Зурбару и освободил ее. Тяжелые бои продолжаются, — Цандерс снова помедлил. Анакину казалось, что он вглядывается в строй, читает лица офицеров и рядовых. — Именно вы освободили Локримию. И теперь у вас есть уникальная возможность ускорить наступление. Этот корабль — первый дредноут такого класса. Сепаратисты строили мощнейший по вооружению корабль. Который должен был стать их новым флагманом. Но, благодаря вам, не стал. Теперь он должен стать нашим символом победы. И ваше задание — научиться управлять его мощью. Обуздать ее. И обратить эту мощь против врага!
Ангар потонул в громком «ура».
Очередь была за Скайуокером. Он тоже сделал один чеканный шаг вперед. Увидел знакомые и незнакомые лица, полные энергии, надежды, доверия.
Такая минута бывает раз в жизни.
Можно заслужить высшие награды и высокие звания, но никакое повышение или награждение не сможет сравниться с принятием командования над своим первым кораблем.
Над таким кораблем.
— Здравия желаю, экипаж «Виктории»!
Словно вихрь сгустился в воздухе и пролетел по рядам. Зычно, гулко, резко раздалось со всех сторон:
— Здравия желаем, капитан Скайуокер!
Дюрасталевый блеск застилает глаза, пьянит и кружит, и уже совсем не хочется размышлять на тему, почему и кто бежит на Кариду, не хочется философствовать о романтике, потому что все это пусто и ненужно.
Хочется выпить до дна это вечно юное ощущение гордости. Гордости, что и ты — частица этой несокрушимой мощи.
Армии, которой еще только предстоит стать великой.
— Офицеры и рядовые «Виктории», — начал Скайуокер. — В истории флота Республики еще не было корабля, подобного этому. Для меня небывалая честь — ступить на борт «Виктории» ее командиром. Но без экипажа — нет корабля и нет капитана. И еще большая честь для меня — служить и воевать вместе с вами. Со многими из вас я был на Юмакуре, на Угма-ру, на Лан-дорне, на Локримии. Я помню, как мы терпели лишения, как назло всему побеждали. Теперь в наших руках ключи к победе. Осталось совсем немного — провести ходовые испытания дредноута. Тогда мы сможем бросить новый вызов врагу.