… А когда-то я даже начинал вести список планет и спутников, где мы высаживались. И потом бросил. Бросил, когда один раз мы высадились на ночной стороне планеты, и я там так ничего и не разглядел…
Скайуокер вдруг понял, что отвлекся. Причем на непростительную ерунду. Скользнул взглядом по мониторам.
Навигационный компьютер вот уже третью минуту размышлял о безопасном расстоянии корабля до верфей, а «Виктория» все также болталась в пустоте.
Пошла четвертая минута. Пятая. Шестая.
Долго. Невыносимо долго — до того, как можно будет дать одну единственную, самую важную команду…
— Капитан, отстыковка успешно завершена, — доложил навигатор.
— Курс на орбиту.
— Есть курс на орбиту.
— Полный вперед!
— Есть полный вперед!
Один мощный рывок вывел корабль из невесомого оцепенения. Плавно, решительно заскользил вперед огромный дюрасталевый монстр, набирая скорость и обгоняя искусственный спутник верфей.
Вахтенные офицеры — которые в эту минуту были просто людьми — улыбались!
Орбитальный полет «Виктории» длился три с половиной часа, когда дредноут вновь обогнал верфи. На мостике раздались торопливые шаги — из реакторного отсека вернулся Карпино.
— Должен вас поздравить, капитан, — старший помощник не скрывал удовлетворения. — Похоже, все идет весьма успешно.
— Спасибо. Я вас тоже поздравляю.
Карпино снизил голос почти до шепота и добавил:
— Полагаю, если бы кто-то решился саботировать корабль, это бы уже случилось.
— Вы не поверите, — вдруг усмехнулся Анакин. — За эти три часа я почти забыл о саботаже.
— Саботажа не было!
— Не было… — повторил Скайуокер. — Cтранно…
— Странно? — удивленно переспросил старший помощник и решил закрыть тему на ноте казенного оптимизма. — Я уверен, мы скоро сможем забыть об этих слухах.
— Надеюсь, — Анакин кивнул. Выдержал паузу. — Кстати, вы уже составили график учебных тревог?
— Да, сэр.
— Когда вы планируете провести первую?
— Через сутки.
— Поздновато. Давайте, — Анакин глянул на хронометр, — через четыре часа.
— Есть, сэр. Что будем отрабатывать? Пожар в отсеке двигателей? Или взрыв и разгерметизацию обоих ангаров?
— Пожар в отсеке двигателей… — Скайуокер призадумался.
Он вдруг вспомнил свой неприятный сон.
Неужели я тоже становлюсь суеверным, подумал Анакин.
Суеверий на флоте было много. Над ними посмеивались — и верили. Все эти глупости существовали еще с тех древнейших времен, когда корабли считались почти живыми или, по крайней мере, населенными какими-то духами. Большинство младших техников, ступая на новый корабль, первым делом отправлялись бросить в трюм несколько мелких монет — правда, их менее суеверные товарищи не стеснялись собирать урожай с пола. Многие офицеры считали нужным таскать во внутреннем кармане мундира хотя бы пару кредиток в качестве оберега. Традиция устроить крепкую пирушку в кают-компании еще до выхода корабля из доков пошла отсюда же — вряд ли кто-то по-настоящему верил, что винные пары умилостивят невидимых обитателей палуб, и, тем не менее, обычаю следовали с необыкновенной настойчивостью. Чрезвычайно плохим знаком считалась гибель какого-нибудь рабочего при строительстве корабля. Хуже было только поскользнуться на капитанском мостике — правда, для этого надо было постараться, однако примета предрекала кораблю скорую гибель. И это только там, где служили люди! Что уж говорить о крейсерах мон-каламари, культура которых была сложна и порой непостижима для восприятия человеческой расы…
Глупость? Пожалуй, размышлял Скайуокер. Просто я не хочу начинать испытания с отработки пожара. Пусть даже и ненастоящего. Просто не хочу. У меня есть право выбирать.
— Нет, лучше отработаем разгерметизацию, — сказал он.
— Стоит ли предупреждать инженеров с верфей? Они гражданские лица…
— Они на военном корабле, Карпино. Пускай поучаствуют. Фир Рутьес сейчас в реакторном отсеке?
— Двадцать минут назад был в отсеке двигателей.
— Отлично. Примите вахту, а я пойду поговорю с ним.
— Вахту принял, сэр.
Оставив старшего помощника на мостике, Скайуокер еще раз прошелся по рубке, оглядел все мониторы и спустился вниз.
Фир Рутьес был вторым человеком, радушно его поздравившим. Хотя в общем-то, Анакину не встретилось ни одного хмурого лица.
— Капитан, — обратился инженер. На корабле он более не позволял себе называть Скайуокера по имени, и Анакин в который раз удивился тактичности и чуткости этого человека. — Никаких перегревов, никаких неполадок. Как говорили древние «все идет, как по маслу».