— Мы еще не разгоняли корабль до максимальной скорости.
— Он выдержит, я вам это обещаю.
— Не сомневаюсь. Послезавтра мы устраиваем торжественный ужин в кают-компании. Семьдесят два часа полета — тоже традиция. Придете или опять будете отказываться?
— Опять буду отказываться. Вы же понимаете.
— Так приходите вместе со всей вашей командой.
— Пятеро гражданских крыс — не многовато ли для общества славных боевых офицеров?
— Боевые офицеры еще не забыли, что служат на корабле, который строили вы. Для меня вы тоже часть экипажа.
— Есть, сэр! Благодарю вас, сэр!
Эта выходка позабавила Скайуокера. В голове словно рассеивались мрачные тучи, напряжение исчезало и он все меньше чувствовал себя эдакой сжатой пружиной, по любому тревожному сигналу готовой распрямиться и ударить невидимого диверсанта.
Он добрался до каюты, заставил себя раздеться, мгновенно уснул и через три часа проснулся совершенно бодрым и свежим, в прекрасном настроении. Впереди было самое интересное, и Скайуокер вернулся в рубку принимать вахту от помощника.
— Полет нормальный. Никаких отклонений в основных узлах не обнаружено, — доложил Карпино.
— Режим?
— Продолжали движение по тому же курсу со скоростью шестьсот единиц.
— Отлично. Вахту принял. Можете идти, Карпино.
Едва старший помощник скрылся из виду, Скайуокер подошел к дежурному офицеру.
— Поднять мощность реактора до тридцати процентов.
— Есть поднять мощность реактора до тридцати процентов.
— Увеличить скорость до 800 единиц.
— Есть увеличить скорость до 800 единиц.
… пятьсот сорок, пятьсот шестьдесят, пятьсот восемьдесят…
А на первых прогонах корабль так и не разгоняли до максимума, подумал Скайуокер Интересно, почему?
… шестьсот двадцать…
Но семисот единиц они достигли. Надо было спросить у Рутьеса, он-то точно должен знать. Вдруг здесь какая-то пакость.
… семьсот двадцать, семьсот сорок…
Нет, Рутьес в курсе — это было в графике испытаний, мы это обсуждали, и он бы обязательно сказал, если…
… семьсот восемьдесят…
… если что?
— Скорость 800 единиц, сэр.
— Отсек двигателей, перегрев есть?
— Никак нет, сэр.
— Продолжать движение на максимальной скорости.
— Есть продолжать движение.
Скайуокер снова зацепился взглядом за монитор с видом на Лоду-2. Синим лоскутком неслось не то море, не то океан.
Через два дня будем гонять дредноут в атмосфере, подумал Анакин. Может, тогда и посмотрю на эту планету поближе.
— Реакторный отсек, доложите обстановку.
— Вырабатываемая мощность тридцать процентов от максимума. Охлаждение в норме, сорок пять процентов. Системы резервирования в порядке.
— Поднять мощность реактора на сорок процентов.
— Есть поднять мощность реактора.
— Включить первый дефлекторный генератор, тысяча шестьсот единиц.
— Есть включить первый дефлектор на тысяча шестьсот единиц.
— Включить второй дефлекторный генератор, тысяча шестьсот единиц.
— Есть включить включить второй дефлектор на тысяча шестьсот единиц.
— Продолжать движение по орбите.
— Есть продолжать движение по орбите.
— Дежурный по реактору, доложите обстановку.
— Вырабатываемая мощность сорок процентов от максимума.
— Отклонения?
— Никаких, сэр.
На мониторе слева от Скайуокера радары обозначили верфи.
— Расстояние до спутника?
— Двести семьдесят километров.
— Курс на спутник.
— Есть курс на спутник.
Один офицер из команды навигаторов отвлекся от своего монитора и бросил косой взгляд на командира. Пройдя вперед по мостику, Анакин встал у смотрового экрана и сложил руки за спиной.
Нос «Виктории» хищно нацелился на верфи.
Много? Мало?
В самый раз.
Скайуокер опять померил мостик шагами. Вернулся в рубку. И снова тот офицер беспокойно глазел на него. Анакин не подал виду и спокойным тоном спросил:
— Расстояние до спутника?
— Сто девяносто километров.
— На ста шестидесяти начать маневрирование. Оставить спутник по правому борту.
— Есть начать маневрирование и оставить спутник по правому борту.
Офицер, кажется, успокоился и уткнулся в свой монитор. Анакин, скрывая восторг, наблюдал, как «Виктория» выписывает около верфей каллиграфический полукруг.