Они снизились, проткнули парочку белых облаков. Оценив погодную обстановку, Анакин изменил направление. В запасе было еще как минимум четверть часа, и он нырнул прямо в угрюмую грозовую тучу. Следом за ним полетел Берильон.
Тяжелыми частыми каплями по крыльям и фюзеляжу забарабанил ливень. Синева сменилась вязкой, слепой чернотой. Осуществлять навигацию здесь можно было только как в космосе — по картинке на мониторе бортового компьютера. Давление воздуха постоянно менялось, то подбрасывая машину вверх, то, наоборот, заставляя пилотов покрепче держаться за штурвал.
Совсем недалеко тучу пронзила молния, и на долю секунды все вокруг стало светло. Небо громыхнуло, заглушая звуки двигателя и дежурное повизгивание приборной панели. Словно свирепым рыком кто-то хотел выгнать непрошеных гостей из грозовой обители.
А потом острые носы «Ксенонов» разорвали темное покрывало, и пилоты вырвались навстречу горизонту.
— Возвращаемся, — скомандовал Скайуокер.
Как бы строго Анакин не инструктировал вахтенного — в ангаре их уже ждало несколько любопытных человек, с мониторов следивших за полетами на орбите.
Ладно. Все, что он хотел узнать — он узнал.
— Высокий класс, — с восхищением сказал ему Берильон. — Вы в каком возрасте начали летать?
Скайуокер стянул перчатки.
— В десять.
— А я в одиннадцать. Мой дядя — тоже пилот. Квинт Берильон, не слышали?
— Д-да, — Анакин неловко замялся. О Квинте Берильоне он ничего не знал. — И как вам машина?
— Смотря с чем сравнивать. В эскадрилье у меня был ARC-1100.
— Знаю, — улыбнулся Скайуокер. — Громоздкая штуковина, правда?
— Еще бы! И только два двигателя, — Берильон смешно скривил губы. — У «Ксенона» просто офигенная маневренность.
— И ускорение повыше.
— Да процентов на двадцать! Зато здесь такое дурацкое расположение мониторов.
— Ага.
Берильон помедлил минуту.
— Такими «Ксенонами», — сказал он, — хорошо что-нибудь таранить.
— Двоих ваших сбили тараном?
— Да. А третий двинул прямо на наш ангар. Похоже, что и со складом боеприпасов случилось то же самое.
Анакин не стал скрывать удивления.
— Смертники?
Берильон, казалось, обледенел изнутри. Исчезла вся радость от полета на новой машине, и на Скайуокера смотрел незнакомый человек. Даже говорил он теперь по-другому, со звенящей дюрасталью в голосе.
— Я налетал достаточно часов, чтобы отличать падающий истребитель от истребителя в пике. Но я тоже не сразу понял их тактику. Смертниками из них были только четверо. Еще четверо шли в составе сопроводительной группы — отвлекали на себя наземную артиллерию и нас.
— Если это так, ваш комэск был обязан информировать штаб флота.
— Комэск написал свой рапорт, я свой, — еще жестче сказал Берильон. — И я в рапорте не сваливал вину на наших парней и не писал о том, что они сбили «Ксеноны» прямо над ангаром и над складом.
Скайуокер высказался по-хаттски. Берильон хмыкнул:
— Я не знаю, что это значит. Но, по-моему, — он вдруг снова улыбнулся, — я именно это и сказал комэску. Только на общегале.
Они переглянулись. И рассмеялись.
— Значит, теперь «Ксеноны» против «Ксенонов»? — спросил Берильон.
— У вас есть идеи по тактике такого боя?
— Я подумаю.
— Хорошо. Я сделаю все возможное, чтобы вас поскорее вернули в эскадрилью.
— Это в ваших силах?
В голосе Берильона звучала надежда. И доверие. К человеку, о котором он ничего не знал, и с котором только что испытывал истребители. И первый раз за месяц после трибунала — ржал над идиотом-командиром.
Нет, это не в моих силах, хотел сказать Скайуокер. Вернуть звания и должность штрафнику могут только штабные писаки на Корусканте. Которые начисто проигнорировали рапорт Берильона и тем сыграли на руку противнику — сепаратисты использовали новую тактику в особых случаях и не старались ее рекламировать. Слухи о подразделениях смертников ходили и раньше. Теперь флотская байка стала явью.
Вслух Скайуокер ответил иначе:
— Я постараюсь.
— А вы в каком звании?
— Капитан второго ранга.
— Так вы не в эскадрилье?
— Нет, я не в эскадрилье. — Глядя на удивленного Берильона, Скайуокер решил раскрыть карты. — Я командир этого корабля.
— Корабля?
— «Виктории».
Берильон мгновенно вскинул руку, отдавая честь. Потом кивнул в сторону истребителей.
— Сэр, вам нравится летать?
Скайуокер оглядел ряд новехоньких машин.
— Мне нравится летать, — ответил он и перевел взгляд на другого пилота. — И я должен знать, кого посылаю в атаку.