… Он открыл глаза.
— Я все приготовлю, — всхлипнула Беру.
Мамы не было. Рядом была пустота.
… ударило, согнуло, смяло, раздавило, обожгло и разорвало в куски кровоточащего мяса вперемешку со слезами…
… и не добило…
… нет у пустоты милосердия…
Анакин пришел в себя через минуту, стоя на коленях и закрыв лицо руками.
Поднялся с пола.
Обернувшись, увидел, что в дверях стоит Ларс. Беру съежилась рядом. Кеноби, видимо, вышел в другую комнату.
— Как это случилось?
— Тускены, — хрипнул Ларс.
— Они пришли позавчера, когда мы были в Мос-Эспа, — объяснила Беру. — Поломали испаритель, потом вошли в дом. Тут было не заперто. А Шми хотела их остановить, чтобы они не унесли вещи. Вот они ее…
Беру всхлипнула.
— Когда мы вернулись, уже ничего нельзя было сделать, — объяснил Ларс. — Я вызвал сюда Финнегана, соседа с западного края. Он учился на фельдшера. Мне когда-то перелом лечил. Сделал повязки. Но у нее было что-то внутри, кровотечение. Может, если бы она сама не полезла к тускенам…
— Если бы что?
Скайуокер в один миг очутился рядом с Ларсом. Схватил за горло, приподнял над полом. Хотелось сломать кадык, раздавить артерии, а после размозжить грязную голову о стену.
— Ты знал о нападениях, урод? И ты оставил ее здесь одну?
— Отпусти, — захрипел Оуэн.
— Ты знал это? Знал?
— Анакин!
Беру бросилась к ним. Беспомощно остановилась, как будто лбом ударилась о невидимую стену. Потом преодолела страх, рванула Скайуокера за куртку. Он оттолкнул ее локтем — Беру упала на пол, заплакала.
— Оуэн не виноват! Это тускены виноваты, Анакин! Это они ее убили! Пожалуйста, отпусти его!
… сломать…
… раздавить…
… размозжить о стену…
Ларс рухнул на пол. Он тер шею и пытался отдышаться.
— Убью, гнида.
— Он не виноват! Это тускены виноваты!
На шум в комнату вернулся рыцарь. Бросив взгляд на фермера, который до сих пор не смог подняться с пола, он сразу все понял.
— Тебе мало мертвых?
— Да, — ответил Скайуокер. — Мало.
Кеноби вздохнул.
— Пойдем. Я очень тебя прошу, просто выйдем отсюда.
— Я никуда не уйду.
— Беру все приготовит для похорон. Правда, Беру?
Она кивнула и снова всхлипнула.
— Похорон не будет, — жестко сказал Скайуокер.
— Как это?
— Моя мать не будет гнить в этой проклятой земле.
— Но ее надо похоронить. Тем более, здесь жарко, и тело скоро начнет…
— Нет. Мы сложим погребальный костер.
— У нас почти нет дерева, — проворчал Оуэн, который с трудом поднимался на ноги.
Анакин перевел на него взгляд, и Ларс понял, что спора не будет.
— Я хочу побыть с ней один.
Его наконец оставили в покое, и он вернулся к изголовью кровати.
Хотел еще немного посидеть рядом. До костра. Запомнить черты лица. Мысль о том, что теперь он сможет видеть маму только на холоизображениях, казалась чудовищной.
Правда часто бывает чудовищной, подумал он. Правда слишком отличается от того, что мы успеваем себе намечтать.
Я тоже мечтал.
… вывести дредноут в атмосферу около Мос-Эспа. Добраться до фермы Ларсов. Сказать:
— Видишь, это мой корабль. «Виктория». Лучший корабль флота.
Не будет этого никогда.
И поездки на Корускант, которую я себе навоображал, тоже не будет. Ни поиска квартирки, ни хлопот по переселению, ни беспечного полета на спидере над небоскребами…
… Ничего не будет.
Будет только новый день. Просыпаться, сперва не понимать, что такое давит на сердце, и почему кажется, что случилось что-то плохое и страшное. А потом осознавать, что у тебя больше нет мамы, и что частичка тебя — умерла вместе с ней, и еще частичка умерла сегодня, когда ты про это вспомнил.
И так всю жизнь. Умирать и продолжать жить.
… Я так редко видел тебя, мама.
И редко вспоминал, подумал Анакин. Да, если быть честным — редко.
Вспоминать как будто и не надо. Просто знаешь, чувствуешь, что где-то на краю Галактики есть человек, которому ты нужен и интересен вне званий и жалованья.
Всем остальным, даже тем, кто как будто хорошо и благосклонно к тебе относится, считают другом-боевым товарищем-протеже-полезным знакомым, всем им нужен капитан второго ранга А. Скайуокер. Блестящий молодой человек, у которого впереди столь же блестящее будущее и великолепная карьера, в такие юные годы — уже живая легенда пятого республиканского флота, на которого с завистью смотрят все — от курсантов до командиров дредноутов, у которого все получается и который не знает неудач, и на пяти боевых наградах дело явно не остановится, потому что идет война и такие, именно такие талантливые молодые люди прокладывают себе путь на вершину, именно из таких вырастают великие военачальники, именно такие…