Беречь.
Память о человеке.
… Мне не надо справедливости.
… Я просто хочу отомстить.
Он вышел наружу.
Во второй хижине проделал все то же самое. Разве что на шесть тел потребовалось шесть ударов сейбера. Нехитрая арифметика.
В третьей хижине жила большая семья или даже две… жили. Два очага. От высохших стен быстро потянуло дымом.
В четвертой…
В пятой кто-то проснулся и высунул из-под шкуры голову. Тело упало обратно на лежанку, обмотанная грязными тряпками голова покатилась к очагу.
В шестой…
… Тебе мало мертвых?
… Да. Мало.
Около седьмой опять встретил двух караульных, вооруженных чем-то похожим на короткие копья. В куски — и живое, и неживое.
В седьмой…
В восьмой… хижину разделял полог. За пологом кто-то прятался. Скайуокер немного подождал, прислушался. Затем ударом сейбера снес полог. Перед ним застыла тускенская женщина. На руках — живой сверток. За ней — еще два малыша.
Тускенка не кричала, не молила о пощаде. Только молча смотрела на него и на синее пламя в его правой руке.
… Я не рыцарь.
Зачеркнул сейбером. Всех четверых.
В девятой… не спали. Двух убил сразу, третьего оставил без руки, и тот завыл в голос, а потом скорчился от боли на полу. Четвертый даже пытался сопротивляться резне — схватился за древнюю винтовку. Анакин срубил винтовке ствол, потом голову разбойнику. Настиг и добил покалеченного тускена, который внезапно нашел силы вскочить и рвануться к выходу.
Из хижин уже вырывался огонь.
Караульные заметили пожар, закричали, разбежались в стороны. Они пока не понимали, что случилось. Тыкались в горящие жилища и находили горящие трупы.
Анакин зашел в последнюю хижину, что стояла в центре лагеря. Он уже не сбрасывал шкур с мертвых тел — интерес к тем, кого он убивал, начисто пропал. Решил пока не поджигать. Тускены проверяли все жилища, значит, рано или поздно сунутся и сюда.
Ждать пришлось недолго. Всего через несколько минут сбежался небольшой отряд. Очень глупо сбежался. Слишком уж они привыкли рассчитывать на человечий страх и даже не думать о простейшей засаде.
Впрыгнули, поозирались… Никто из пятерых не успел выстрелить.
Скайуокер прорезал дыру в противоположной стене. Выходить не стал. Решил подождать. Через минуту в дыру заглянули сразу двое. Третий запрыгнул с разбегу, держа винтовку наготове. Анакин левой рукой перехватил ствол — выстрел пришелся в потолок. Правой рукой ударил сейбером. Кому по шее, кому по туловищу.
Анакин подождал еще немного. Осторожно выглянул наружу и в стороне заметил четверых тускенов. Оценив расстояние, выключил сейбер. Сорвал бластер с пояса и открыл прицельный огонь.
Потом вышел из хижины. Скрываться уже не было смысла.
… Добить остальных.
… Это легко.
… Заблокировать проход между скалами и перебить всех, кто попытается ускользнуть.
Караульный, издав вопль, бросился на него с копьем. Скайуокер сбил тускена с ног и пригвоздил его же оружием к земле.
Снова включил сейбер. Заметил, что двое тускенов, прижимаясь к камням, пытаются вырваться из ущелья. Догнал, снес обоим головы.
Еще один тускен, обезумев от страха, полез по отвесной скале вверх.
… Выжечь все это с орбиты было бы еще проще.
… Всю поверхность планеты — огнем турболазеров.
Тускен захрипел — легкие вдруг разучились дышать, еще минуту он отчаянно пытался цепляться за камни, балансировал… Не выдержал, упал с высоты нескольких метров, скорчился и затих.
Скайуокер отреагировал на звук рядом, и ударом с разворота рассек туловище подкравшегося караульного.
… Ненавижу Татуин.
Неподалеку заревела банта — животные пугались наступавшего со всех сторон пламени. Две тускенские женщины тщетно пытались ее утихомирить. Анакина они сначала не заметили, а когда заметили, было уже поздно. Потом он разрубил привязи. Неуклюжие животные помчались по ущелью, прибавляя к панике свой топот и рев.
Кто-то снова пытался в него выстрелить. И снова не успел.
… Сейбер — элегантное оружие рыцарей.
Им можно рубить и резать.
Резать и рубить.
… Мне не надо справедливости.
… Я просто хочу отомстить.
Десять погребальных костров сливались в один большой.
… Только это мне и осталось.
Погребальный костер джедай складывал всего лишь раз в жизни, и было это двенадцать лет назад.
Кеноби хорошо помнил, как он прилаживал друг к другу бревна набуанских пальм, и тайком утирал слезы. Тайком, потому что падавану Ордена не пристало реветь. А ему хотелось не слезы утирать. Хотелось выть и биться на полу в истерике. Только он себе этого не позволил.