— Я больше не вернусь сюда, мама. Прости меня.
Глава 12. Плата по счетам
Кеноби ничего не понимал.
Смотрел на человека — человека? оболочку? нечеловека? — рядом с собой и ничего не понимал.
Сначала рыцарь сидел в доме у Ларсов. Слушал рассказы Беру и молчание Оуэна. Ларс сказал, что идет спать, но уснуть, видимо, не смог — в соседней комнате было слышно, как он ворочается, встает и ходит.
Иногда рыцарь смотрел в окно. Каждый раз обещал себе, что больше не станет этого делать. И каждый раз нарушал обещание. Подходил к окну и выискивал глазами знакомый силуэт.
Картина не менялась — менялись только краски, которыми она была нарисована. Костер догорал, и расчерченное огненными всполохами небо медленно остывало.
Рыцарь возвращался на кухню. У него было важное дело — он должен был дослушать Беру. Кухонное окно выходило на другую сторону дома, и там не было совершенно ничего интересного.
Из-за горизонта показалось Тату-1.
В прихожей послышались шаги. Голос.
— Мы возвращаемся. C3PO, ты с нами.
— Да, мастер Эни.
Резануло.
Не интонация, а ее полное отсутствие.
Потом был полет от фермы Ларсов к Мос-Айсли. Можно было сомкнуть веки, и с каждым вдохом переполнять легкие бьющим в лицо ветром. Кеноби открывал глаза и видел только руки. Спокойно сжимающие рычаги спидера и ничем, ни одним лишним движением, не выдававшие беспокойства.
А может, никакого беспокойства и не было.
Потом Кеноби снова услышал начисто лишенный эмоций голос — Анакин вызвал шаттл.
Наконец, они вернулись к ангару. Скайуокер на несколько минут исчез — переодеться в форму.
Рассветное солнце было невыносимо нежным для этой планеты. Даже две человеческие тени на песке получились размытыми, серыми, ненастоящими.
И немыми. Но в этом уже не было вины солнца.
Ступив на борт шаттла, Анакин отдал приказ пилоту возвращаться на «Викторию», а С3PO — отправиться в грузовой отсек и ждать прибытия на дредноут.
Прошел в салон. Устроился в кресле.
Кеноби испытал явственное желание составить компанию дроиду, но подавил его и сел в кресло напротив.
А тогда Анакин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и уснул. Просто отключился на время пятидесятипятиминутного полета на дредноут. Потом также неожиданно включился. Встал. Вышел из шаттла. Кивком приветствовал дежурного в ангаре, бросив ему пару слов насчет доставки дроида в каюту. Сам, видимо, тоже направился туда.
Надо будет — вызовут, решил Кеноби. Если вызовут.
Он пошел к себе. Долго пробирался через лабиринт коридоров, через весь этот дюрасталевый блеск стен, через всю невыносимую механическую одинаковость. Открыл дверь и шагнул внутрь.
В уютную офицерскую каюту. Что ж, для кого-то и это дом.
Рыцарь сел на кровать, не снимая плаща. Обхватил себя руками. Так стало еще уютней. Ему почему-то было холодно. Или жарко. Или это озноб такой. Не поймешь.
Помедитировать, сказал он себе. Мне нужно помедитировать. Коснуться Силы…
… Негоже так, надо сначала раздеться, принять душ.
Он стянул сапог — с подошвы на пол посыпались желтоватые крупинки.
… И здесь песок. Опять этот песок!
Надо завтра утром вызвать дроида-уборщика, отметил он про себя. А сейчас посижу и так. Ничего.
Он сел на кровать в привычной позе для медитаций, прикрыл глаза.
Стены каюты исказились, искривились, скомкались, окаменели и сомкнулись вокруг него тесным ущельем. Он шел вперед, шел навстречу пламени, оглушающему рокоту и разъедающему гортань запаху, шел и останавливался за шаг перед огненной стеной.
Ни закрыться, ни спрятаться.
Это — всегда будет рядом. С ним? Почему именно с ним?
… А что чувствует он?
… И чувствует ли вообще?
Спокойно вызывать шаттл. Распоряжаться насчет дроида. Безмятежно дрыхнуть в пассажирском кресле. Оказывается, это можно. Вот только можно ли называть себя в этом случае — да, пусть не рыцарем, — человеком?
… Он просто не позволяет себе это чувствовать.
Наверно, Анакин пошел изучать кристалл. Один. Или же вызвал кого-то из офицеров. Сбежал в дела, одним словом. Сбежал от себя.
Вот только надолго ли?
Что он увидит и что услышит, когда наконец останется один? Без рапортов, распечаток, технической документации, без всей этой привычной военной мишуры «есть, сэр! да, сэр! разрешите, сэр», без офицеров, штабистов и техников? Когда позволит себе видеть и слышать?
Себя-настоящего. И ту тьму, водоворот которой он открыл в себе.
Обратная реакция будет страшной. Ударит маятником. Или даже сильнее. Чем дольше задерживать ее — тем больнее ударит. Но лучше испытать эту боль заново, потому что именно она заставит подняться из колодца тьмы и больше никогда не позволит спуститься туда. Исцелит и залечит рану. Темное пятно останется навсегда. Предостерегающим знаком.