По правому борту — три корабля противника. За ними — прижатые к кольцу республиканцы.
— Первый дефлектор на максимум.
— Есть первый дефлектор на максимум. Достигнуто одна тысяча пятьсот пятьдесят единиц, сэр.
— Второй дефлектор на максимум.
— Есть второй дефлектор на максимум. Достигнуто одна тысяча пятьсот единиц, сэр.
… Потеряли сто пятьдесят, и восстановимся нескоро — вся энергия пойдет на батареи.
… Терпимо.
— Сэр, дислокация изменилась, — доложил Карпино.
— Вижу, — ответил Скайуокер, всматриваясь в монитор. — Что такое с Т-3?
— Это «Штольц»! Похоже, они потеряли управление.
Дредноут медленно дрейфовал в сторону астероидов.
Подойти ближе и зацепить притягивающим лучом — невозможно. Быстро оценить новую расстановку сил — важнее, чем завороженно смотреть на корабль, перемалываемый в каменной мельнице вместе с людьми.
Еще один красный треугольник замигал и погас на мониторе.
— Я знал командира «Штольца», — сказал старший помощник. — Это Клидо Шликсен. Кажется, он нашему комэску Шликсену какой-то родственник.
— Мне жаль, — сказал Скайуокер. Получилось равнодушно, но он не имел понятия, о ком говорит Карпино. Да и самого комэска Шликсена он, признаться честно, знал плохо. А времени придумывать длинные сентиментальные фразы просто не было. — Разворот на десять градусов по левому борту. Курс на сектор 120-33-9.
— Есть разворот на десять градусов по левому борту.
На этот раз батареи ударили не в камни. На огонь сепаратисты ответили огнем. И, похоже, по крайней мере командир одного дредноута надеялся на щиты.
С монитора исчез первый синий треугольник.
— Сэр, — на прямой связи был Джиллард, — противник в секторе 120-33-4 уничтожен. Противник в секторе 120-33-6 выходит из зоны поражения.
… Если они побегут от огня наших батарей, то сами разорвут блокаду.
… Если они будут стоять на месте — батальон Джилларда проведет еще одни учения с неподвижными мишенями. Мы просто перегрузим щиты кораблей. Один за другим.
… Мне нравятся оба варианта.
— Навигатор, разворот на пять градусов по правому борту.
— Есть разворот на пять градусов по правому борту.
— Курс на сектор 120-33-11.
— Есть курс на сектор 120-33-11.
— Джиллард, мы идем параллельным курсом с противником. Открыть огонь, как только противник окажется в зоне поражения.
— Есть открыть огонь по противнику.
… Удалось?
… Да, удалось. Сепаратисты нас не ждали.
— Сэр, противник в секторе 120-33-7 уничтожен.
— Огонь из всех батарей по канонеркам в зоне поражения.
— Есть огонь по канонеркам.
— Дежурный, передайте по всем кораблям третьей эскадры приказ: Принимаю командование эскадрой. Командир «Виктории» Анакин Скайуокер.
На мгновение — потрясенный взгляд старшего помощника.
Второй такой взгляд за этот час. Только теперь Карпино уже не сводил глаз с командира.
… А у меня есть выбор?
… Есть: проиграть.
… Я не для этого ждал два месяца.
— Дежурный, передайте по третьей эскадре приказ: немедленно доложить на «Викторию» о состоянии кораблей и полученных повреждениях.
— Сэр, — это был Карпино, — они же знают, что «Виктория» должна быть в резерве, значит, вы не можете…
… Сказал бы прямо: «думаете, Скайуокер, вы тут один такой умный?»
— «Виктория» уже не в резерве.
— Сэр, но ведь приказа не было!
— Вы ошибаетесь, — ответил Скайуокер. — Приказ был. Мой.
В ответ на холодный, жесткий тон — совершенно ненастоящее «есть, сэр». Столько недоверия, сомнений, тревоги вложил в эти нехитрые уставные слова старший помощник.
Он просто не верит, подумал Скайуокер.
А на самом деле, он никогда не верил до конца. Он честно выполнял приказ адмирала и честно пытался признать в двадцатидвухлетнем парне командира. По факту приказа как такового. По факту существования такого документа, присланного в штаб флота из Совета Безопасности. По факту уважения к Цандерсу.
Он почти поверил. Когда мы вместе форсировали испытания. Когда проводили артиллерийские учения. И когда моя информация о Рутьесе оказалась правдой, а в отсеке реактора обнаружили саботаж.
Почти.
Как часто это «почти» оказывается непреодолимым расстоянием в тысячу килопарсеков.
Просто у Карпино слишком много опыта. У меня такого опыта нет. Только ломаная линия биографии в личном деле…
— Сэр, сообщение с дредноута Т-8, «Шлау», — доложил дежурный связист. — Теряем щиты, осталось пятьдесят процентов. Повреждений нет.