… Оллред прав, пусть они теперь ищут его сами.
… Откуда я взял, что он до сих пор жив? Чувствую? Да нет, нихрена я не чувствую. Нет никаких пресловутых связей. Учитель-ученик. Я ему не ученик, и он мне не учитель. Вообще никто. Или все-таки чувствую? Не могу этого объяснить. Ни себе, ни Оллреду. Просто дурацкая не пойми откуда уверенность, что Кеноби еще жив.
… Ничего нельзя сделать.
— А если сепаратисты потеряют интерес к планете?
— Как это так они потеряют интерес?
— Вы ищете средство давления на Гренемайера. Я о нем ничего не знаю. Если бы вы нашли средство давления на неймодианца, все было бы намного проще.
— Такого средства нет.
— Если он правая рука Гунрая, значит, он посвящен во все его дела.
— Безусловно. И что?
— Вы в курсе того, что во время конфликта на Набу двенадцать лет назад Гунрай действовал под руководством…
— … некоего Дарта Сидиуса. В курсе. Рыцари из-за этого поставили СБ на уши. Только до сих пор никто так и не понял, существовал ли этот Сидиус на самом деле или это только легенда. Было задержана куча подозреваемых, но расследование ни к чему не привело. Вы знаете, почему Гунрая освободили из-под суда?
— Нет.
— Врачи доказали его невменяемость. Он буквально помешался на этом своем Сидиусе.
— А потом он, стало быть, опять стал вменяемым?
— Неймодианцы сильно отличаются от людей.
— Да?
— Совершенно другая психология.
— Тем более. Так вот, на Набу действовал и второй такой же таинственный тип. Джедаи даже пытались его задержать. Вернее, убить. Как утверждал Кеноби двенадцать лет назад, это был, во-первых, форсьюзер. Во-вторых, воин, вооруженный сабером.
— И это я тоже знаю.
— Замечательно. В третьих, это был ситх.
— Это какая-то религия?
— Можно и так сказать, не суть важно. Важно то, что этот ситх был учеником Дарта Сидиуса и был прислан им на Набу для лучшего контроля над неймодианцами.
— Допустим.
— Значит, если этот мифический Сидиус действительно существует и неймодианцы находятся под его влиянием, почему бы ему не прислать на Трииб своего представителя с приказом свернуть переговоры?
— Вы считаете, что неймодианец в это поверит?
— Повторю то, что сказал Гренемайер: это дело техники.
— Маловероятно. Но даже если так. Потом же все обнаружится.
— Что с того? Вы выиграете время и для своего скандала и для небольшой революции. Планета останется в Республике. Кажется, именно этого хочет Совет Безопасности?
— Вы не поняли. Неймодианец должен поверить в то, что перед ним действительно посланник Сидиуса. Значит, этот человек должен быть всем, что вы до этого перечислили: форсьюзером, воином…
… форсьюзером, воином…
… ситхом.
… какая-то легенда. Страшилка. Полосатая рогатая черно-балахонистая страшилка.
… страшилка убила Квай-Гона, а Кеноби разрезал ее пополам. Победил. Потом вспоминал. Много раз вспоминал, не мог забыть.
… получается, что больше всего страшилку боялись неймодианцы.
— Этот человек должен в первую очередь вызывать страх.
— И вы знаете, чего боятся неймодианцы?
— Нет. Но я знаю, чего боятся джедаи.
— И чего же?
… своей собственной страшилки.
… Темной стороны Силы.
— Того же, чего боятся все остальные люди. Непонятного. Нелогичного. Неизвестного. Непрогнозируемого. Нестандартного.
— Как много прилагательных. Капитан, я уже говорил вам, что сотрудничал с рыцарями тридцать лет. И никогда не видел, чтобы что-то могло вызвать у них подобную реакцию.
— Зато я видел. Первый раз — двенадцать лет назад, и второй раз — пару недель назад.
Офицер СБ долго не отвечал.
Пожевал губами. Посмотрел в сторону. Потом встретился глазами со Скайуокером.
— Вы не имеете права на подобные действия.
— Ровно до тех пор, пока их не санкционировала СБ. У вас есть другое решение проблемы?
— Нет. Но у вас есть другие обязанности.
— С которыми я прекрасно справляюсь, в отличие от Ордена и СБ.
— Вам легко говорить!
— Я беру ответственность за свои слова. На кону присоединение целой системы к сепаратистам. Угма-Ру мы уже потеряли, а Трииб, насколько я понял, система с самой развитой экономикой. Это означает потерю всего региона. Этого мало?
— И еще жизнь вашего джедая.
В ответ Скайуокер только пожал плечами.
Оллред не сводил с него глаз. Не первый раз. В первый раз в этих холодных глазах прочиталась сильная эмоция. Сильная, яркая и честная.