Несколько дат. Несколько строчек биографии, между которыми и впихнуть нечего. Разве только пересчитать на реальный возраст.
Хотя бы это я тогда из него выудила, подумала Падме. Что ему на два года меньше.
Берем эти даты и строчки, посыпаем золотой пылью наград и втискиваем в парадный мундир. Желательно в темно-синий, чтобы шло к светлым волосам. Да, у нашего защитника отечества будут светлые волосы и серо-голубые глаза. Вот, он уже готов. Военный с картинки. Республика может гордиться своими героями.
Сделаем проще. Искать: «Анакин Скайуокер».
Все то же самое. Родился — не на Татуине, разумеется, в таком-то году получил такое-то звание, был награжден…
Ссылка вела на страничку, посвященную приему на Корусканте. Речи государственных мужей были щедро пересыпаны холографическими изображениями этих самых мужей. Больше всего было Палпатинов, чуть меньше Амедд. А еще пять Бэйлов и восемь Мотм… Тот, кто делал снимки, явно не страдал наличием вкуса, решила Падме.
Холограмм Скайуокера не было.
А вот на кой хрен мне его холограмма, спросила она себя. И тут же ответила: а просто так, посмотреть. Просто посмотреть на холограмму. И на человека, может быть, тоже.
Ну, значит, не судьба, сказала она себе. «Виктория» на орбите, я в каком-то баре беседую с местными пьяницами о погоде.
И ладно.
На следующий день Гранци притащил ком-линк и холопередатчик. Связь настроили быстро, а нескольких радостных возгласов хватило, чтобы в палату влетели обе медсестры. Юкка и Хедда принялись настойчиво и наперебой требовать покоя в больничном помещении — и при этом подняли еще больше шума. Правда, в неудачных попытках призвать Скайуокера к порядку и заставить его принять лежачее положение, а заодно выпереть Гранци вместе со всей техникой за дверь, Анакин отчетливо слышал нотки восхищения.
Решив усилить впечатление, он великодушно разрешил обеим девушкам остаться и посмотреть на сеанс связи с орбитой. Как он и ожидал, крики тотчас же утихли. На протяжении целой минуты медсестры, затаив дыхание, наблюдали, как маленькая холографическая фигурка адъютанта отдает честь и докладывает о том, что на корабле все в порядке. Куда более серьезный разговор со старшим помощником Скайуокер планировал провести без зрителей.
— Скоро обед, — вдруг спохватилась Хедда. — Я сейчас все принесу. А вам нельзя пока столько сидеть, так что, пожалуйста…
— Да-да, я сейчас лягу, — отмахнулся Скайуокер.
Вслед за ней из палаты выскользнула и Юкка. Гранци осторожно выглянул за дверь. Потом пожал плечами и объяснил:
— Пошла слушать лекцию по истребителям.
— Ах по истребителям…
Дождавшись прихода Хедды с подносом, старлей вышел.
— А кто был этот человек, с которым вы говорили по холосвязи? — спросила Хедда.
— Мой старший помощник, — соврал Анакин, думая, что крайне польстил штабисту.
— А вы сегодня будете еще с ним разговаривать?
— Конечно. И не только с ним.
— Вам же нельзя столько работать!
Скайуокер состроил серьезнейшее лицо, посмотрел на Хедду и…
— В Галактике настали тяжелые времена, — пафосные фразы Анакин произносил не первый раз, но тут даже сам удивился выбранной интонации. А уж внимавшая каждому его слову Хедда тем более. Теперь надо было сказать что-то еще. — Долг перед Республикой требует от нас множества усилий, — он запнулся.
Хедда согласно кивнула. Потом взгляд ее упал на тарелку.
— А вы так ничего и не съели.
— Я сейчас, — он осторожно подцепил вилкой розовый комочек, произнес про себя «какая гадость», и отправил в рот. Торопливо проглотил, чтобы не успеть почувствовать вкус, быстро взял второй, а после третьего аппетит пропал совсем, и Анакин поставил тарелку обратно на поднос.
— Нет, так дело не пойдет, — покачала головой медсестра. — Ради того, чтобы победить тяжелые времена, которые настали в Галактике, скушайте еще один кусочек.
Скайуокер едва не поперхнулся, потом посмотрел на Хедду с удивлением — и с уважением. Ему всегда нравились люди с чувством юмора. А люди, которые при этом умели носить серьезное лицо и при надобности могли вышвырнуть майора службы безопасности за дверь — нравились ему еще больше.
— Это приказ, — сказала Хедда. — Да, и ради множества героических усилий, которых требует Республика, надо доесть все.
Уже по тону Карпино Скайуокер понял, что никаких проблем на дредноуте действительно нет. Он подробно расспросил помощника о состоянии дел в каждом отсеке, о том, как проходит ремонт на пострадавших кораблях эскадры, остался всем доволен, пообещал в скором времени вернуться на «Викторию» и вот тогда почувствовал в голосе Карпино недосказанность. Как он и ожидал, объяснений Оллреда не хватило — при возвращении придется как-то откомментировать ситуацию самому.