— Как это перевели?
— А, да ты ж не знаешь. Он же раньше, как и я, в десанте был. А потом…
Райс Гранци рассказывал сбивчиво — чувствовалось, что история эта и самому ему была ясна не до конца.
— Так не бывает, — хмыкнула Падме. — Из десанта во флот. Даже я знаю, что так не бывает.
— На войне все бывает, — упрямо сказал Гранци. — Хороший командир везде будет хорошим командиром, а Цандерс…
— … а это кто?
— А это адмирал пятого флота. Так вот, он сказал… Нет, ну, не мне, конечно, я с адмиралами не общаюсь… это потом рассказывали… Цандерс сказал, что флоту не хватает именно хороших капитанов и адмиралов, что все мыслят слишком одинаково и стандартно, и поэтому мы проигрываем, и что лучше взять офицера из другого рода войск, и переучить его на флотского…
— Как это переучить? Там же столько всего, — она развела руками в стороны, — ну, техника всякая…
— Ха, с техникой-то у него проблем никогда не было, сколько его помню.
— Все равно, командовать кораблем — это же не…
… не морды бить и руки ломать, хотела сказать Падме, но вовремя остановилась.
— А вот ты про Эхиа слышала?
— Не-а, — соврала она. Нарочно. Чтобы после позавчерашнего прочтения многочисленных заметок выслушать еще одну версию. Пусть не от непосредственного участника событий — не от флотского — но от человека, который сам был на «Виктории», пересекавшей астероидный поток и перечеркивающей все шансы сепаратистов на победу.
Одним только приказом своего командира.
Да, версия была интересной. И, пожалуй, несколько приукрашенной. Потому что слишком уж приукрашенным выходил образ Скайуокера.
… Прямо не человек, а какой-то юный бог войны, не знающий неудач и проигрышей.
… Так не бывает.
… К тому же, боги в госпиталях не валяются.
Недоумение отыгрывать не пришлось.
— Здорово, конечно, — задумчиво произнесла Падме. — Но все-таки, я так до конца и не поняла, зачем здесь, на Триибе…
Она запнулась, как будто подбирала слова.
— Спецоперация, — Гранци посерьезнел. — Тут ничего рассказать не могу. Газеты почитай, поймешь.
… И это говорят — мне!
— Так вот почему здесь джедай, — «догадалась» Падме, и офицер согласно кивнул. — Ладно. А что мы все о твоем командире, его же здесь нет. Давай лучше о себе расскажи.
Гранци ожидаемо повеселел. Еще бы, очень здорово рассказывать медсестрам о своем замечательном и немеряно крутом командире, но еще приятней выбраться из его тени и рассказывать о себе и собственных подвигах. Особенно, когда рядом сидит симпатичная девушка и, подперев маленькими кулачками подбородок, внимательно тебя слушает. Тут уже не время скромничать. Гранци вспоминал учебу в высшем военном училище, расписывал во всех красках боевые выходы и пересыпал речь непонятными ей жаргонными словечками. Однако все его воспоминания волей неволей сводились к другому человеку, и неважно, появлялся ли этот человек на сцене только для того, чтобы произнести малозначительную реплику или отдать приказ. Суть от этого не менялась. Не Скайуокер был деталью в рассказах Гранци, а наоборот, все попытки Гранци рассказать о себе вносили дополнительные штрихи к портрету Скайуокера.
На это Падме и рассчитывала.
На середине повествования о проведенной на Локримии спецоперации дверь снова распахнулась.
Сердце екнуло — выдавать себя Падме пока не собиралась. Пришлось быстро отвернуться и уткнуться носом в кружку с недопитым чаем.
Вошедшие даже не обратили на нее внимания. А она посмотрела. Вслед. Так, чтобы на мгновение увидеть и узнать человека, на котором вместо парадного темно-синего мундира был зеленый халат, а голову украшала повязка из бинтов. Когда за Скайуокером и джедаем захлопнулась дверь в коридор, Падме всплеснула руками и охнула:
— Уже почти пять часов! А я тут, дура, расселась…
Гранци понимающе вздохнул.
Падме поторопилась в коридор. По наитию. Не могла же она знать, что дверь в палату останется прикрытой, а не запертой. Она устроилась у шкафа — любой случайно вошедший решил бы, что медсестра ищет что-то важное — и прислушалась к тихому голосу джедая.
— Извини, — сказал рыцарь. — Я не думал, что ты это так поймешь.
Диалог продолжался недолго. И даже не на повышенных тонах. Чтобы показать отношение к собеседнику, вовсе необязательно кричать.
Вскоре джедай покинул палату.
Вслед за ним ушла и Падме.
Лучше уж буря и ревущие, сбивающие с ног штормовые порывы, чем этот деликатный ветерок, который словно липнет к коже и никак не хочет оставить в покое. Да. Лучше бы опять был шторм.