По крайней мере, стало ясно, что там произошло на Триибе.
И на Татуине тоже.
… Обстоятельства не имеют значения. Только решения, которые ты принимаешь.
Решения?
Для скандала маловато фактов. Подслушанный разговор — это не материал. И хорошо. Потому что я не хочу поднимать скандал вокруг того, что для изменения политического курса системы нужно было вмешательство всего одного человека. Вернее, я не хочу поднимать скандал вокруг этого человека.
А вот на Корускант надо что-то сообщить. Хотя бы что-то.
Потому что командировка заканчивается.
Даже если я провалю задание, мне простят. Я же не на войне. Я четыре года работаю в офисе и получаю зарплату за умело составленные сказки о галактической политике. За эти четыре года я создала себе отличную репутацию бесценного сотрудника. И именно поэтому шеф даже не станет придираться. Вернее, поверит любым россказням на тему того, как местные службы безопасности преследовали правдолюбивых сотрудников независимых СМИ. Точно, СБ — как раз такая контора, на которую можно валить все свои огрехи.
А вообще… Я ведь хотела узнать, как все было на самом деле. И узнала.
Да, я тоже профессионал.
Как и он.
Вот только я ничего в своей жизни не делала до конца.
Я сбежала с Набу, думая, что я очень сильная смелая девочка.
Ситха с два.
У меня был личный счет — бабушкин подарок, которым могла воспользоваться только я. И мне как раз стукнуло шестнадцать. Немного денег, но прожить пару лет в общаге альдераанского университета — хватило.
Да и родственники меня не преследовали. Хотя могли. Чего стоило сообщить в муниципальную полицию о том, что у сбежавшей с Набу девицы плохо с мозгами? Решили, что скандал вокруг респектабельной семьи никому не нужен. Наблюдали издалека. А потом сделали вид, что забыли. Спасибо им за это.
А потом я, сильная и смелая девочка, попросила не кого-нибудь, а сенатора Бэйла Органу найти мне работу на Корусканте.
Да, я не спала с ним. Приняла приглашение на ужин. И в театр пару раз. В театре я смотрела на сцену, а Бэйл смотрел на меня. Наш святой идеалистичный Бэйл. А потом я сказала, что у меня много работы и вежливо послала его ко всем ситхам. Бэйл обиделся. И женился на какой-то аристократке. Наверно, чтобы я обиделась. Такая нормальная мужская логика. Я не обиделась, я радовалась. Пока он через три года не вернулся, разведенный, снова свободный и нуждающийся в утешении, потому что все женщины — суки, а у него в голове весна и хочется снова верить в иррациональное…
А вот он… другой.
Он ушел из Ордена — и зачеркнул для себя Орден. До конца зачеркнул, полностью.
И выстроил себя — сам.
Маленький раб из той породы людей, которые никогда и нигде не остаются на вторых ролях.
Я так не умею.
И я боюсь возвращаться в прошлое. Или просто не хочу. Хочу забыть.
Анакин Скайуокер, татуинский раб. Мое прошлое.
Анакин Скайуокер, падаван и герой сражения на Набу. Тоже мое прошлое.
Анакин Скайуокер, капитан второго ранга и командир лучшего дредноута…
Нет, не прошлое.
Почему мне кажется, что если я приду в этот госпиталь еще раз, все изменится? Так не бывает. Я полностью контролирую ситуацию. Или уже нет?
Или я просто хочу, чтобы что-то изменилось? Я не знаю.
Падме загадала: если охранник на посту не станет задавать вопросов и разглядывать пропуск, а просто кивнет, ее второй визит в госпиталь будет удачным.
Охранник с невыспатой и помятой физиономией не проронил ни одного слова.
Чтобы ненароком не вызвать подозрений, пришлось на пять минут задержаться в рекреационной комнате. И уже потом сказать Гранци, что раненым пора принимать лекарства — на подносе у нее лежали пара коробочек с неизвестным ей самой содержимым.
Она плотно закрыла дверь и водрузила ненужный поднос на столик. Сделала вид, что не заметила, как ее разглядывал лежавший в кровати человек. Потом сделала вид, что не заметила и наличия стула. Как ни в чем не бывало, уселась прямо на краешек кровати.
— Ну, здравствуйте, — сказала Падме. Затем торжествующим голосом добавила. — Да, от меня не так легко отвязаться. Найду где угодно.
— Вы прилетели на Трииб только ради меня? — Скайуокер скривил губы. Потом чуть приподнялся на локтях и принял полулежачее положение. — Я польщен.
— Еще чего. Вы вообще думаете, что говорите?
— Нет, это как раз вы сами себе противоречите. Или это и есть пресловутая женская логика?
— Не пытайтесь спрятаться за банальностями. Я провожу журналистское расследование.