— Война далеко.
— Верно. А экономика столицы более-менее в порядке. В отличие от экономики множества систем тех самых внешних регионов. Некоторые такие системы вот уже сотни лет живут в кредит. У них вообще ничего нет, кроме астрономического внешнего долга.
Скайуокер заметил, что от него ждут реакции на новый монолог, и, очевидно, именно поэтому решил посоветоваться с ближайшей емкостью. Он с деланной неторопливостью наполнил бокал красным вином, отпил и только тогда задал вопрос.
— И вы хотите сказать, что никто об этом не знает?
— Ну почему же. Высшие финансовые круги всегда были в курсе. Тот же самый Нуте Гунрай, например, прекрасно представляет себе обстановку в мире. Куда лучше наших сенаторов.
— Ну да. Которым он платит, — понимающе кивнул офицер и допил вино.
— Остальным платят другие корпорации. Кто-то же должен играть роль самоотверженных парламентариев, радеющих за благо народа. Играют они неплохо. А некоторые и сами в это верят. Или считают, что это не проблема — быть у кого-то на коротком поводке. Главное, пробиться в Сенат, а оттуда уже раздавать добро и демократию направо и налево.
— Тогда почему началась война?
— Потому что игра в стабильность в какой-то момент стала слишком убыточной. И лет двадцать назад одна из корпораций вдруг решила выйти из этой игры. Это вызвало панику на биржах ряда систем, а затем — неуправляемую инфляцию. А сама корпорация устояла и даже повысила прибыли.
— Торговая Федерация?
— Вы угадали. Предвосхищая ваш возможный вопрос, отвечу: не было тогда еще никакого Сидиуса. Мне очень приятно, если мое изобретение в Храме всерьез держат за этакого злого гения. Но ведь и там понимают, что один человек не мог снять информационную блокаду или обрушить экономику… Вы еще скажите, что это я развязал гражданскую войну!
Палпатин рассмеялся.
Скайуокер, наоборот, пересиливал себя, стараясь не улыбнуться.
— Остановить ее я тоже не могу, — тон канцлера стал серьезным. — Это к вашему вопросу, почему я не могу изменить мир. Идет грандиозный передел Галактики транснациональными корпорациями. Вот вам и гражданская война. И контролирует эти корпорации никакой не Сидиус. А те, кто вот уже тысячу лет защищает мир и справедливость.
— Вы и правда считаете, что я в это поверю?
— Это уже ваше дело.
— Ордену как раз выгодна стабильность, а не война.
— Да нет уже давно никакой стабильности. Единственный шанс ее добиться — это допустить временный передел мира. Этот передел мог случиться раньше, уже пятьсот или сто лет назад, но Храм довольно умело подавлял все подобные конфликты. Дипломатией или спецоперациями. А что не могли подавить, то маскировали принадлежащие корпорациям СМИ. Любое восстание на какой-то дальней планетке будет казаться мелочью для целой Галактики. Так что Республика в глазах обывателя всегда выглядела мирной державой. А сейчас… К счастью, обвал экономики на внешних регионах пока еще не вылился в такой же обвал в центре. Поэтому со всей ответственностью можно заявить, что рыцари свое дело знают и именно они смогли не допустить хаоса во всей Галактике.
— Вы хотите сказать, что война завершится победой сепаратистов?
— Вовсе нет. С сепаратистами рано или поздно подпишут перемирие и оставят им определенные территории. Даже если в Республике будет на сотню систем меньше, ну кого это волнует? Передел идет на другом уровне, финансовом. И я не говорю о жестком контроле Храма над всеми олигархами. Но с частью корпораций у рыцарей давно сложились близкие и теплые отношения. Вы же не думаете, что они получили свое место в Республике только потому, что они такие добрые и всем хотят помочь? В политике нельзя помочь всем. Можно только выбрать меньшее зло для большего добра. Вот они и выбрали. И продолжают выбирать каждый день.
— Ваша гипотеза интересна. Но я был в Храме три года…