— Пять дредноутов на базу — это много или мало?
— Это называется «на убой».
— Зачем вообще нужна эта кампания?
— Республика вернет себе приличный кусок территорий, и вдобавок отгрызет еще несколько бесполезных планет, ну и сможет вновь говорить о победе.
— Тогда почему не отправить все силы на штурм базы?
— А это невыгодно. Республиканцев там никогда не было. И, понимаешь, вслед за базой нам придется стереть в порошок весь промышленный комплекс системы. Сепаратисты лишатся очень важного узла, а Республика получит огромный нищий регион, где нужно все строить заново. Держать постоянный гарнизон. Вкладывать средства, которых нет.
— А Совет Безопасности…
— … не учтет того, что мы действительно уничтожим базу. Несмотря на численное превосходство противника. У Совета внезапно будет очень много проблем. Прежде всего с Храмом и корпорациями. А твой холоканал тем временем начнет кампанию против них. Совет не выдержит давления с двух сторон и уйдет в отставку. На их место будут избраны новые люди. Те, которые не будут мешать флоту вести войну.
— Тебе не кажется, что это безумие?
— Не кажется. Это и есть безумие.
— Допустим. А когда начнется кампания против Вероа, уже известно?
— Примерно через два месяца.
— Значит, времени остается очень мало.
— У меня тоже, — он пожал плечами.
— Ну, хорошо, — ответила Падме. — Может быть, я ничего не понимаю в тактике и стратегии. Но вот что скажу: если вы победите, скомпрометировать ваших командиров будет очень трудно.
— Будут потери. Высокие. Неприемлемые для победы.
— Вот как. Значит, Палпатин так легко жертвует флотом ради того, чтобы протащить своих кукол в Совет Безопасности?
— Не он.
— А кто?
— Я.
— Еще лучше, — выдохнула Падме. — Тебе не страшно?
— Страшно.
— А если… нет?
— Что нет?
— Если вы проиграете. Если ты, — она выделила это слово, — проиграешь. Как это… «жизнь меня зачеркнет»?
— Да.
Падме вдруг выпрямилась, поднялась и подошла к окну.
— Как же сейчас быстро темнеет, — сказала она в лицо сумеркам за транспаристиловой маской. — Пойдем куда-нибудь. Не хочу сейчас здесь сидеть.
Вслед за Падме из квартиры вышел Скайуокер.
— А тот бар, где хозяин — гибрид? — спросила она, усевшись во флаер. — Это далеко?
— Не очень. Где-то час пути.
— Ну и отлично.
Флаер осторожно заскользил по воздуху. Скайуокер заметил, что Падме откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. Он решил, что не будет ей мешать.
Да и самому ему хотелось разобраться в том, что он только что…
… натворил, наделал, сделал, совершил, добился, достиг.
Много слов. Ни одного точного.
За все время полета Анакин так и не придумал определения сегодняшнему дню. Он все больше вспоминал ее реакцию на его слова. Вспоминал, как ее лицо вспыхивало то надеждой, то раздражением, угасало в недоверии и смягчалось под улыбкой.
— Ты спишь? — спросил он.
— Нет.
— Мы на месте.
Падме резко выпрямилась, выскочила из флаера. Кантину она сразу узнала, и обрадовалась, что посетителей в этот вечер было мало.
— Мы у тебя постоянные клиенты, — напомнил хозяину Скайуокер.
— Здрасте, — промычал гибрид. Большой радости в его голосе, впрочем, не обнаружилось.
Меню здесь по-прежнему не существовало. После недолгих переговоров на столе появилось кофе и одна на двоих тарелка с тоненьким соленым пирогом, порезанным на восемь неравных частей.
— Это можно есть? — спросила Падме.
— Ни в коем случае, — убедительно сообщил Анакин, — лучше оставь все мне.
Она хмыкнула. Нарочно выбрала кусок побольше, свернула трубочкой и с аппетитом принялась за него.
Вот еще одна Падме, подумал Скайуокер. Которую я не знаю. Или знаю плохо.
Или все та же самая?
Такая, которая могла обхватить себя руками от холода и споткнуться на фразе «такое не то…» про верховного канцлера, сваять из трепа серьезный материал для издания и вкусно облизать соус с пальцев, пригласить в гости, а на следующий день сказать гостю, что это он сам напросился, и одновременно найти повод пригласить снова.
Не королева, нет. Не манерная четырнадцатилетняя кукла в наряде, скрывающем угловатость вместе с живым человеком.
Просто женщина.
Такая, которая иногда — если ей захочется — может побыть королевой. И остаться собой.
— Мне нравится, — провозгласила Падме. — Ты здесь прямо из госпиталя?
— Нет. Я не хотел там долго задерживаться.
— У вас ведь был и второй раненый?