Обогнав гида, Скайуокер первым вошел в библиотеку.
В лицо пахнуло тишиной. Медитативный покой струился вниз по тяжелым колоннам, наполняя собою зал и создавая ощущение Храма в Храме. Древнее, выпестованное веками безмолвие совсем не умело молчать. Ему давно наскучила роль божества и теперь безмолвию страстно хотелось беседовать, причем говорило оно сразу как минимум на тысяче забытых языков, не оставляя шансов на понимание.
Однако экскурсанты примолкли. Тогрутианка жестами указывала, куда идти и на что смотреть. Мимо группы прошествовали парочка рыцарей с падаванами. Один из падаванов, маленький черноволосый мальчишка с любопытством оглядывался на гостей. Анакин подмигнул ему, и тот в изумлении совсем затормозил, да так бы и стоял дальше, пялясь на посетителей, если бы его не окликнул один из джедаев. Тогрутианка в этот момент восхищенно зашипела:
— Это будущие рыцари! Они называются падаваны!
После этого экскурсовод отдал команду приступить к разглядыванию статуй и барельефов. Пока остальные топтались на месте и таращились на стены, Скайуокер удобно прислонился спиной к колонне, скрестил руки на груди.
Поёжился.
Специальная система спутниковых отражателей поддерживала температуру планеты на уровне стандартных двадцати — двадцати двух градусов. Естественно, метеорологический идеал, заключавшийся в отсутствии времен года как таковых, был достижим только в правительственном районе. Нижние ярусы всегда мерзли.
Уроженцы Татуина мерзли на любых ярусах.
Даже за три года Анакин не успел как следует адаптироваться к местным условиям, а потом адаптироваться было уже поздно, пришлось бежать, и на нижних уровнях его мнением о столичной погоде никто не интересовался. В Храме, впрочем, тоже. И в библиотеке, и во многих учебных помещениях было прохладно. На первой неудачной медитации Анакин попросту замерз, и на следующее занятие он, недолго думая, притащил с собой одеяло, которое как плащ набросил на плечи. Подколы однокурсников он пропустил мимо ушей, на вопрос инструктора «что это такое» бойко ответил «это одеяло», закрыл глаза и продолжил медитировать. Увы, инструктор приказал отнести то, что не являлось учебным материалом, обратно в комнату, и на следующий день по Храму поползли слухи о теплолюбивом новичке. Это уже намного позже, освоившись в Храме, на одном из верхних этажей Анакин обнаружил подсобное помещение, где располагался один из узлов отопительной системы. Он просто обожал это место. Там было тепло, там было маленькое окно с роскошным видом на небо и низкоэтажный район столицы, и там можно было быть одному, а за первый год в Храме, когда он по-настоящему старательно учился и изо всех сил пытался произвести впечатление на инструкторов и учителя, Анакин порядочно устал ото всех. Вместо того чтобы делать домашние задания в отведенной им с учителем комнате, он то и дело где-то пропадал. К сожалению, долго прятаться там не удалось, любимый учитель далеко не был таким дураком, каким поначалу казался, и легко его выследил. Вскоре оказалось, что кроме теплоузлов и учебных помещений в Храме есть места, где намного холоднее. В некоторых из них приходилось бывать довольно часто. В первый раз его отправили в маленький библиотечный зал дня на три, медитировать на тему терпения после первой драки с однокурсниками, во второй раз причиной послужила совсем, по мнению Анакина, нестрашная выходка с дроидами, в третий раз — кажется, тоже за драку…
Зато какая полезная закалка организма!
— Здесь же нельзя прислоняться!
Скайуокер, вырвавшись из воспоминаний, оглядел колонну и с невинным выражением лица спросил:
— Думаете, рухнет?
Тогрутианка, видимо, откровенно устала от него, поэтому просто отвернулась и вывела группу тем же маршрутом через главный вход на площадь.
Анакин бросил последний взгляд вглубь одной из анфилад и почувствовал досаду за потраченные кредиты. Тогрутианку он, тем не менее, поблагодарил, а сам быстро спустился по ступенькам на площадь. Остановился.