Естественно, он явился заранее и естественно, в 17 часов 20 минут по стандартному галактическому никакой Падме Наберрие в вестибюле не наблюдалось.
Навстречу ему выскочила совсем другая девушка.
— Ой, а вы к кому?
— Да вот думаю, кому букет подарить.
— Подарите мне!
Анакин хитро улыбнулся.
— Все равно выбирать вам не из кого, — весело сказала Ланни Шмоуг. — Женщин здесь мало. Не думаю, что вас заинтересуют сорокапятилетние кумушки. А Падме, наш старший аналитик, цветов не любит.
Скайуокер сделал все возможное, чтобы скрыть удивление.
— Почему?
— Она их выбрасывает вниз с балкона. Думает, что никто не видит. Сегодня выкинула целую корзину.
— Ей часто дарят цветы?
— Ага, кто-то постоянно присылает с курьером.
В коридоре показался мужчина средних лет, и Ланни, спохватившись, поспешила к начальству. Парочка, не обращая внимания на Скайуокера, двинулась в лифт.
— Цветы? — послышался голос за спиной.
Анакин молча передал ей букет.
— Огромное вам спасибо, — с ехидцей сказала Падме. — Я их отнесу себе в кабинет. Сейчас вернусь.
Скайуокер испытывал желание пойти за ней и посмотреть, какая судьба постигнет его букет, но удержался.
— У вас аллергия на растения? — спросил Анакин, когда они вместе вошли в лифт. Такой прямолинейности она не ожидала и выдала:
— У меня аллергия на традиции. И вообще…
— И вообще, — перебил он ее, — цветы — это прерогатива другого человека. Который присылает вам их с курьером. А потом вы разбрасываете их над Корускантом.
Падме замерла.
— Один-ноль в вашу пользу, — сказала она. — Откуда вы это узнали? Говорите немедленно. Чистосердечное признание облегчает вину.
— Пять минут здесь, и…
— Какой подлый приемчик — расспрашивать моих коллег.
— Даю слово, что они сами поделились информацией.
— Все равно нечестно. Я о вас ровным счетом ничего не знаю.
— И не боитесь? — Анакин раскрыл перед ней дверцу спидера. — Еще есть шанс отказаться от моей неблагонадежной компании. Потом будет поздно.
Падме демонстративно опустилась на сидение.
Анакин сел на место водителя. С минуту раздумывал над внезапно пришедшей в голову идеей. С трудом выудил из памяти название одной из кантин и вбил его в компьютер. Посмотрел карту, где отобразился ответ.
Спидер оторвался от площадки, обогнул пятиугольник и неожиданно пошел вниз.
Они летели около получаса. Маневрируя на битком забитых трассах, Скайуокер время от времени старался поглядывать на карту. По мере того, как спидер падал на дно столицы, к глазам липли сумерки и тени, и вокруг становилось все темнее и темнее. Наконец, небо полностью исчезло из виду. Вместо солнца в глаза пялились прожектора искусственного освещения. Закоулки, в которых теперь приходилось лавировать и нырять, трассами назвать было уже никак нельзя.
Наконец, терпение Падме иссякло и она спросила:
— Может, вы мне тоже расскажете, что мы здесь потеряли?
— Вы же сказали, что не любите традиции.
— И что?
— Скучный ужин из трех скучных блюд в скучном ресторане на какой-нибудь верхотуре — что может быть традиционнее до омерзения?
— Это так, но я пока не видела альтернативы.
— Сейчас будет.
Спидер сел на избитый в крошку терракрит. Перед глазами маячила вывеска «Три дьяволенка».
— Мы что, на самых нижних уровнях?
Анакин заглянул за бортик посадочной площадки.
— Не, до дна отсюда еще прилично падать.
— Мы туда не полетим, — решительно сказала Падме.
— Только если вы будете настаивать.
— Не буду.
— Тогда пойдем внутрь.
Скайуокер галантно распахнул дверь.
Как и следовало ожидать, высокомерных швейцаров тут не водилось. Кантина вообще была практически пуста. Несколько посетителей разместились за столиком в дальнем углу. У единственного окна расположились двое забраков не самой джентельменской наружности. Их общество скрашивала веселая и улыбчивая тогрутианка, которую, по-видимому, забраки сняли одну на двоих. За стойкой заседали двое людей и один балозар, пялясь на спортивное зрелище в надрывавшемся и порой терявшем голос холовизоре.
— Тут несколько, — Падме остановилась, осторожно прицениваясь к публике, — странно, нет?
— Кажется, это и есть оборотная сторона столицы.
— Ах, вот как, — она сделала вид, что не заметила усмешки. И уверенно направилась к столику. — Сядем сюда?