— Сформулируем так: он что-то вроде моего лучшего друга, — Падме ехидно улыбнулась.
— Так это он присылает вам букеты цветов?
— Ну до чего ж вы любопытный…
— Я угадал, да?
— Допустим… Кстати, Бэйл ваш коллега. В смысле, он окончил какое-то элитное военное училище на Альдераане. Большой пацифист.
— Значит, он окончил неправильное военное училище.
— Альдераану выгодна такая позиция. И не только ему одному.
— Как же тут у вас все в столице… — Анакин замялся, пытаясь выразить свое впечатление цензурным словом.
— Ненормально?
— Я только сейчас понял, что большинству хочется мира с сепаратистами на любых условиях.
— Большинству не большинству, но… В общем, такая позиция тоже есть. Наверно, вы мало читаете новости.
— Как-то все времени не хватает.
— Скажем так: война здесь никому не нужна.
— Но она уже идет.
— Война далеко. Столице ничего не грозит. Даже, если сепаратисты убьют экономику и поставят Республику на колени. Корускант будет хорошо жить при любом правительстве. Скажу даже больше: предположим, что сепаратисты вообще захватят власть. Маловероятно, конечно. Но что от этого изменится? Это те же самые наши бывшие союзники, сенаторы и олигархи.
— Понятно, — сказал Анакин, а сам опять посмотрел на тогрутианку. Второй забрак только что притащил ей стаканчик виски, и девица перелезла к нему на колени. Поймав на себе взгляд Скайуокера, тогрутианка подмигнула и улыбнулась ему.
На какой-то момент мир изменился. Исчезли Храм, Сенат, дворцы и небоскребы. Вся планета сжалась до размеров кабака, а прилепившийся к ней город воплотился в этой тогрутианской шлюхе. И не было великого исполина, выстрадавшего тысячелетия архаичных республик и древних забытых войн — столица смотрела на него лицом веселой разукрашенной девки, отдававшей себя любому за грошовую выпивку. А потом Корускант вновь стал самим собой. Надел наряд из небоскребов, освятился Храмом и благословил себя надменностью Сената. Украсился радугой и омылся безоблачным небом. И теперь великолепная столица галактического народовластия могла снова продавать себя. Вместе с потрохами всех своих ярусов. Вместе с Республикой и конституцией.
Любому. Подойди и возьми. Может, и платить не надо…
— Все кончится перемирием, и мы снова падем в тысячелетний застой, — продолжила Падме. — Вернемся в славную эпоху компромиссов и всеобщего равнодушия. Представьте себе: за тысячу лет в Республике ничего не изменилось. Вам не кажется, что это немного, ммм, жутко? Говорят, стабильность… А теперь война. Как будто кто-то вскрыл эту болотную язву. И, естественно, война беспокоит только тех, кого она коснулась непосредственно. Или кто потерял на ней деньги. Но ведь кто-то и прилично заработал, правда? Типа того же Фирцини.
— Да, тут вы правы.
Она вдруг спросила:
— А там… страшно?
Анакин не ответил. Похожий вопрос задавала и мама, всего месяц назад, и тогда у него тоже не нашлось слов. Если мать еще можно было приободрить, рассказав о том, как славно побеждает врагов республиканская армия, то сидящей перед ним женщине была нужна правда. А рассказать правду нельзя, она от этого перестает быть правдой и становится точкой зрения. Ее можно только почувствовать.
— Да, — только и произнес он.
К столику подошел гибрид и принялся раскладывать приборы. Когда он потопал прочь, Падме снова спросила:
— А чем вы занимались до войны?
— Миротворчеством.
— О. Спасали демократию, значит. И где вы служили?
— Во внешних регионах. Там никогда не было спокойно.
— Я думала, все задачи типа мелких вооруженных конфликтов решают джедаи, нет?
— Конечно. Они решают задачи, а мы просто зачищаем местность и убираем за ними мусор. Или наоборот — сначала мы делаем грязную работу, типа ликвидации какого-нибудь мафиозного клана, который забыл расплатиться с нашим сенатором, а потом прилетает джедай и восстанавливает мир и справедливость.
— О как, — Падме призадумалась. — Ваши коллеги, в смысле, другие военные, тоже не очень жалуют Орден?
— Не знаю. Это кому как повезло, — признался Анакин. — Я еще не слышал, чтобы они как-нибудь реально аргументировали свое положение над нами, без мистики и изысканных слов. Никто не против дипломатии и мирных решений, но с переговорами они опоздали на сотню лет.
— До меня дошли слухи, что на Локримии тоже была предпринята попытка переговоров. Это так?
— Да. Совет Безопасности под давлением Ордена изменил решение буквально за день до планируемого наступления. Мы выкрутились, но потом один такой переговорщик своей дуростью угробил четырех моих людей. Честно говоря, да ну их всех в…