Застегивая мундир на ходу, он вышел из каюты и направился в ангар, к шлюзовому отсеку.
Документации было много.
Копии на холодисках Анакин передал техникам. Самую важную часть корабельной бюрократии, приравнивавшуюся к стратегической информации, пришлось нести самому. Теперь Скайуокер шел по коридору «Мегеры» с двумя папками под мышкой. Попутно думая о том, что приказ Цандерса — вежливо распрощаться с бывшим командиром — он все-таки выполнил.
Хватило всего нескольких неуклюжих слов о том, что служба под командованием Штрима была самым важным этапом на его жизненном пути, чтобы заставить капитана глубоко вздохнуть и погрузиться в скорбное молчание. А уж когда Скайуокер произнес коронную фразу о том, как многому он научился у командира, Штрим отреагировал весьма неожиданно. Он заявил, что всегда ценил способности старшего помощника, сожалеет об их неизбежном расставании и желает Анакину больших профессиональных успехов.
И сейчас Скайуокер скривил губы и подумал, что на самом деле он и не солгал. Служить под начальством такого человека, как Штрим, было действительно полезно. По крайней мере, теперь он точно знал, как нельзя командовать дредноутом.
— Сэр, разрешите обратиться не по уставу.
Анакин обернулся. Перед ним навытяжку стоял Гранци.
— Разрешаю. Вольно.
Старший лейтенант мгновенно переменился в лице, двинул Скайуокера в плечо и сказал:
— Ну и здорово же ты продвинулся.
— Стараюсь.
— Кроме меня, есть и другие люди, которые хотят поздравить тебя с повышением.
— Надо же, не ожидал, — с ехидцей сказал Скайуокер. — Чего же они не пришли сами, а прислали делегата?
— Мы решили чтить славные традиции республиканского флота. Вроде организованных коллективных поздравлений.
Анакин пожал плечами.
— Тогда передай им мое организованное спасибо.
Гранци, кажется, тоже решил поиграть в этот спектакль.
— Свой же экипаж не уважаешь.
— Экипаж еще не сформирован.
— Кстати, хотел спросить, а кто у тебя старшим помощником?
— Карпино.
— Кто такой, почему не знаю?
— Я его сам не знаю. Цандерс подсунул какого-то типа, говорят, опытный офицер.
— С «Магуса», что ли?
— Естественно. С «Магуса» к нам немало народа переводят.
— И что, все они припрутся сегодня?
— В течение трех дней.
— Тогда сегодня ночью — единственно верное и правильное время отметить твое повышение, наш перевод на «Викторию» и еще много других важных событий в истории пятого флота.
— Как насчет того, что «Виктория» должна стать образцовым кораблем? — спросил Скайуокер, сделав очень серьезное лицо и любуясь на реакцию старшего лейтенанта.
— Неужели Цандерс решил ввести сухой закон на борту?
— Нет, это была моя собственная инициатива, высоко оцененная командованием флота.
Гранци секунд десять удивленно смотрел на него, затем захохотал и заявил:
— Это жестоко и несправедливо.
— Ладно, ситх с тобой, — у Анакина были разные соображения по поводу этих неоднозначных «традиций флота», но он слишком хорошо помнил, чем был обязан лейтенанту. — Завтра вечером проставляюсь. В кают-компании.
— Слушаюсь, сэр! — Гранци отдал честь. — Я сейчас же займусь организацией этого культурного мероприятия.
Скайуокер рассмеялся.
— Лично приду с проверкой.
На следующее утро Скайуокер поднялся рано. Предстояло много дел.
Наскоро выпив кофе и умчавшись на мостик, он обнаружил там неизвестного офицера, оказавшегося тем самым Карпино. На «Магусе» он служил вторым помощником Менкинса, и, судя по врученному Анакину резюме, отлично себя зарекомендовал. Хотя и засиделся на предыдущей должности.
Скайуокер полистал распечатки, украдкой поглядывая на Карпино и размышляя, чем он будет компенсировать пятнадцатилетнюю разницу в возрасте и опыте.
Карпино вел себя предельно вежливо. Однако, как показалось Анакину, этот худой человек с редеющими на затылке черными волосами и маленькими колючими глазками уже задался тем же самым вопросом.
— К девяти соберите всех офицеров в рубке, — распорядился Скайуокер.
— Есть, сэр.
Собрание не заняло много времени. Он не стал говорить никаких речей — отчасти потому, что этим часто баловался Штрим — прямо с места в карьер распределил личный состав по группам «обучения». Инструктаж для помощников и старших офицеров он решил провести сам. Раздал копии документов, вчера подготовленные адъютантом.
Работа закипела.
Только к двум часам он смог спуститься в штаб десантного полка. На всякий случай извинился перед Баумгарденом. Тот, впрочем, и сам все понял. Поскольку полковник уже бывал здесь и знал о корабле все, что ему надо было знать, он успел до появления Анакина начать инструктаж своих офицеров.