Начинался ранний вечер. Освещение изменилось, солнце начало опускаться, заливая с пола до потолка насыщенным желтым светом весь вагон. Стала видна каждая пылинка, мельчайшая царапина, ничтожная складка – все, даже колебания воздуха, стали осязаемы до такой степени, что их можно было потрогать. Пространство изменила возникшая из ниоткуда прозрачность и «призрачность» одновременно.
Я всегда знала, что предзакатные часы – главенствующее время суток. Каждый раз – когда умирает день – именно в эти минуты наше сердце, независимо от нас самих, готово искренне говорить и слушать. Оно открывается совсем ненадолго – с момента, когда солнце уже утратило свою дневную силу до тех пор, пока его – все еще раскаленный – диск не коснется линии горизонта.
Поезд в очередной раз начал сбавлять ход небольшими рывками. Интересно, в поездах тоже есть пониженные передачи? Когда поезд встал, я услышала, как Сергей вышел в тамбур и открыл дверь – он делал так на каждой стоянке. Я положила книгу на стол, чтобы на страницу падало больше света и продолжила читать.
Я услышала мужские голоса. Сергей с кем-то говорил. Я посмотрела в окно. Никого не было видно. И мало ли, кто там? Вокруг чистое поле, никакой станции – перелесок, трава, наверно, по горло – спустись я в нее.
Голоса замолчали, дверь в тамбуре закрылась, поезд тронулся. Я погрузилась в последние страницы книги, но через минуту услышала над головой:
– Вы позволите?
Боковым зрением я увидела слева от себя чьи-то ноги в серых брюках и синих кроссовках, и еще – висящий в жилистой руке длинный сморщенный рюкзак. Я задрала голову вверх. Передо мной стоял 30-32 летний улыбающийся бородач.
– Меня зовут Борис, а вас – Наталья. – Сказал он. – Мне проводник ваше имя назвал. Мы же тут вдвоем едем, вот я и поинтересовался, как зовут моего попутчика. Оказалась попутчица. Так, вы позволите, Наталья?
– Что вы хотите, чтоб я позволила? – Я немного «зависла» от всего так быстро и много сказанного.
– Присесть вон там. – Борис показал на место через стол, где лежала моя сумка с ветровкой.
– Уберите и садитесь. – Пожала я плечами.
Во всем пустом вагоне, места что ли больше нет? Да, ладно. Пусть, едет. В первое мгновение мне захотелось съязвить в своей обычной манере, но я передумала.
Новый пассажир поставил свой рюкзак на пол и, аккуратно переложив мои вещи на соседнюю полку, устроился за столом напротив меня. Посмотрев на часы – до города оставалось чуть больше двух часов, я решила дочитать роман, в надежде, что у соседа тоже найдутся какие-нибудь занятия, кроме занятия со мной говорить. Других занятий у него не нашлось.
После трех вводных предложений Бориса, я поняла, что читать не получится. Отложив книгу и допив кофе, я стала принимать участие в вынужденном разговоре. В конце концов, ну поговорю я два часа. Что мне от этого?
– Вы по военной линии? – Спросила я его.
– Нет. С чего вы взяли? А … вагон ведомственный. – Улыбнулся Борис и, не дожидаясь от меня никакой реакции, продолжил – Я сам по себе. Мне надо в город, до станции далеко, вот и решил попробовать тут сесть. Машинист сказал, что этот вагон «гвардейский», но идет порожняком. Если добегу, может и посадят. Проводник мужик нормальный, за «копеечку» посадил. А вы по военной линии?
– Тоже, нет.
Я рассказала в нескольких предложениях как оказалась в этом поезде. Борис начал расспрашивать меня про собак. Сказал, что у него живет западносибирская лайка, которую он иногда берет в поездки.
– Я геолог.
Увидев недоумение на моем лице, он сказал, что в наших краях – где нет ничего, кроме песка и глины – не по работе, а в отпуске. Просто привык много ходить по лесам, горам, равнинам, и даже здесь ему дома не сидится. Потом Борис углубился в тему геологии, экспедиций, исследований земной коры и прочей экзотики, от которой я была очень далека со своими урбанистическими привычками. Но мне было интересно его слушать. Точнее, стало интересно.
В потоке разговора, мы, сами того не замечая, стали спотыкаться о «вы» и без всяких взаимных предложений: а давайте – просто перескочили на «ты».
– Знаешь, что, например, понятие материк – геологическое, а континент – географическое? – Спросил Борис – Поэтому, материков 6, а континентов всего 4.
– Всегда считала, что это одно и то же.
– А вот, и нет. Материки – это то, к чему все привыкли – большие куски земли, окруженные водой: Евразия, Африка, Северная Америка, Южная, Австралия и Антарктида. А континенты – ближе по сути к сторонам света: Афроевразия, Америка, Австралия и Антарктида.
Разговор очень быстро стал каким-то «домашним». Борис знал не только огромное количество умных вещей о мире, природе, камнях, путешествиях, но и не меньше таких же вещей о разной смешной и познавательной ерунде.