Два года понадобилось кошке, чтобы относительно обосноваться в доме. Перестать пахнуть подъездом или чем-то другим, кроме моего парфюма. Перестать скромничать, прятаться и бояться, что я ее отдам кому-нибудь из гостей. Престать чувствовать себя чужой и ненужной. Перестать думать, что корма в миске не станет. Пе-ре-стать. Но, не смотря на полное принятие ее особенностей и любовь с моей стороны, она так и не приходила сама на колени, и ни разу – ни разу за эти два года – не пела песен. Не мурлыкала, не ласкалась, не пробовала найти со мной тактильный контакт.
Масис был полной противоположностью. После прихода домой, когда я доделывала все дела и садилась на диван, у кота по расписанию была любовь. Желательно – часа на 4. Его надо было гладить, целовать, пичкать, тискать, «мучить» и обязательно разговаривать с ним. Кошка все это видела, но ….она просто жила, ела, пила, иногда играла и по долгу сидела на подоконнике, разглядывая улицу. Короче, вела свою – кошкину жизнь.
Я часто брала ее на руки, носила по квартире, как Масиса, целовала маленькую мордочку, вибриссы и разговаривала. Но я всегда знала – кошка ждет, когда я ее отпущу. Я не настаивала, я просто не хотела, чтоб она окончательно одичала, живя в квартире – ведь из-за ее нелюдимости, я с ней почти не общалась.
Я немного переживала по этому поводу, но потом «отпустила» ситуацию. В конце концов, ее предал человек, и возможно, это тоже была женщина. С чего бы ей мне верить? С того, что я к ней хорошо отношусь и подбираю имя, которое ей понравится? В случае с животными – это не повод. Ее маленькую и неопытную выпнули в непонятные обстоятельства по зиме и дикому холоду из теплого дома, где изначально тоже, наверняка, относились неплохо. Так что, Пусика права – людям нет веры!
К трем годам кошка перецвела – окрас стал локально черным с двумя белыми пятнами на груди и животе. Проявился подшерсток цвета черного дыма. В состоянии покоя кошка казалась однотонно-черной, при движении становился виден подшерсток. Крупной Пусика не стала, она была миниатюрной и очень пропорциональной. На мою радость глаза у нее остались ярко-зелеными.
Первый сдвиг в наших отношениях с кошкой произошел через пять лет – кошке было почти 6 лет. Сначала это коснулось отношений с котом. Они перестали жить в разных плоскостях и «соблюдать очередь», точнее очередь они соблюдали теперь только при походе в туалет. В остальном, они начали все делать одновременно или вместе. Например, вести активную жизнь, есть или спать, свернувшись калачиками на диване. Они даже пробовали играть вместе, но все попытки Пусики разбивались о лень Масиса.
Кошке стало жить заметно комфортнее, она повеселела и уже не так рвалась с моих рук, как раньше.
Прошло еще два года. Был осенний выходной день. Я лежала на диване и тыкала пультом в телевизор. Масис спал в ногах, а кошка сидела в кресле. Неожиданно, она перепрыгнула на диван и, немного поразмыслив о чем-то, решительно забралась ко мне на колени. Я, кажется, перестала дышать. Не может быть! Кошка посидела немного, я осторожно погладила ее один раз по голове:
– Пусика, ты такая красивая…самая лучшая.
Кошка легла мне на грудь и ЗАПЕЛА. Точнее, заурчала на всю комнату так, что разбудила Масиса. Он посмотрел на нас и снова закрыл глаза. Слава Богу! Кошка вытянула свои пушистые лапы к моему лицу и, выпустив когти, стала тихонько «перебирать» ими мой подбородок. Когда кошка так «топчется» – это ни с чем не спутаешь – она показывает тебе свою любовь и хорошее настроение. Я замерла и не верила своим глазам. Семь лет! Семь лет понадобилось, чтобы она поверила мне!
Пусика прижалась ко мне своим раскаленным мохнатым животом и, зажмурившись, пела без остановки. За все эти годы она пела первый раз. О чем? О своей жизни, о любви, о том, что чувствует ее маленькое сердце? Не знаю. Она пела – это главное. У меня внутри все прыгало от счастья – она поверила! Я молча гладила ее по голове, по мордочке, трогала лапы и маленькие треугольные уши. Я знала, что теперь у нас все будет по правильному.
Прошло 9 лет, как мы вместе. К моей великой радости никакой активной ревности со стороны Масиса тогда не последовало, ее почти нет и теперь. Случаются короткие беззлобные приступы, по итогу которых, кот остается на мне один. На 5 минут. Потом снова приходит кошка, никто никого не выгоняет – все вместе, все (кроме меня) поют песни и все счастливы.