Порой, хочется тихонько сказать ей: мам, я ведь, работаю, у меня люди\ я на встрече, мне некогда тебя слушать, давай вечером поговорим. Но я понимаю, что ей надо рассказать это прямо сейчас – на эмоциях, а рассказать, по большому счету некому. А даже если и есть кому – вряд ли этот кто-то будет слушать очередные «пять кругов». У каждого старика таких рассказов полным-полно. Так что…вместо того, чтобы прерывать ее, я извиняюсь перед партнерами или клиентами и ухожу в коридор слушать маму. Считаю, это теперь для себя единственно верное поведение. Чувствую, что мне это надо делать. Почему?
Я вдруг заметила, как она сильно постарела. Стала ниже, сутулее, как-то… меньше, что ли? И еще. Я увидела насколько она беззащитна перед этим временем: перед интернетом, смартфонами, электронными регистратурами, банковским картами и авто платежами. Хотя, она до сих пор держит осанку, не дурно одевается, выглядит подтянутой, умеет читать смс, разобралась с Google, говорит без синтаксических ошибок и читает без очков. Но сам облик изменился. Я увидела, что моя мама – совсем не ТА моя мама. От нее прежней почти ничего не осталось. Только взгляд временами такой же неприступный, жесткий и немного надменный. Но надменность эта теперь не имеет ко мне никакого отношения – только к ее обстоятельствам, ее друзьям, ее историям, которым нет конца. Она рассказывает, с мельчайшими подробностями, как она ходила гулять со своим маленьким песиком, за продуктами на рынок, в гости к подруге, платить за квартиру или за талоном в поликлинику.
Удивительно, мне казалось, что это мой день напичкан событиями и делами «под крышку», и это мне есть что рассказать. Оказывается – нет.
Поймала себя на мысли, что приходя домой, чаще всего, рассказывать мне ни о чем не хочется. А может, не хочется, потому что некому слушать так, чтоб я могла рассказать?..
Вот и выходит, что из двух вариантов рассказанных рассказов – моего и маминого – у нее событий всегда больше.
При личных встречах она теперь не пытается лезть в мою жизнь и что-то в ней комментировать. Не морализирует, не читает нотаций, не пытается «вывезти на своем», ни на чем не настаивает. Она – просто мама. Любит, жалеет и гордится. Правда, годится так, чтоб я не знала. Это мне «донесли» пару раз друзья, которые были свидетелями, как она с высоко поднятой головой рассказывала обо мне и моих достижениях кому-то на улице или в магазине.
Почему это произошло только сейчас? Почему нельзя было жить так, исчисляя назад от сегодняшнего момента, ну хотя бы лет 10? У меня ума не хватило? У нее?
Вся наша с ней жизнь прошла в обидах, конфликтах, отсутствии хоть какого-нибудь понимания и принятия, а могла бы…
Мне 46. Эта метаморфоза произошла в нашем с ней мире только что, и я не знаю, как и чем ее объяснить? Скорее, я даже не пытаюсь это сделать. Я наслаждаюсь спокойствием и любовью. Я хочу, чтоб все осталось так, как есть сейчас. И то время, когда я ее почти ненавидела, никогда не вернулось.
Я простила ее за все, что было. И почти простила за то, чего не было. Думаю, она тоже простила меня.
Теперь я хочу любить ее не мозгом, а сердцем. Заботиться о ней, не потому что положено, а потому что мне это нравится. Ехать к ней в воскресенье не отбывать повинность, а отдохнуть душой с родным человеком.
Звонить, чтобы услышать голос. Везти на дачу, чтоб побыть лишний день вместе. Заезжать в рабочее время, чтобы просто обнять. Играть с ее собачонком, чтобы рассмешить. Наводить для нее кофе с молоком, который – как она говорит – умею наводить только я. Ужинать в ресторане, чтобы дать ей возможность побыть на публике. Катать на машине по городу и разговаривать о глупостях жизни.
Я хочу, чтобы до самого конца между нами ничего не менялось. Я хочу Этих чувств, Этих воспоминаний о своей маме – а не тех, что были до этого лета. Я хочу запомнить себя с ней в этих эмоциях. В этих наших новых отношениях. Я хочу, чтобы она осталась такой для меня навсегда. Хочу, чтобы спустя годы, мое сердце, при воспоминаниях о ней наполнялось только нежностью и любовью. Почему? Потому что по-другому жить я уже не смогу.
***
Ты, конечно, полюбишь меня,
Почему-то я все уже знаю,
И отсчет наших дней начинаю
Со свидания первого дня.
С торопливых бесшумных шагов,
Тембра голоса, умного взгляда,
Мне казалось, чего еще надо?
Не у этих ли я берегов?
Где красивая женская суть,
Где понятные «ноты» и звуки,
Безотчетность и нежные руки,
Сложных трений отчетливый путь.
От улыбки, до утра вдвоем,
Поцелуев, взаимности чистой,
Мне не хватит, наверно, лет триста,
Осознать, что ты просто – мое.