Полагаю, что странно будет выглядеть 45-летняя тетка, которая несется в поле по горло в траве и ржет. Да, и аллергия у меня на ромашки.
Все-таки я повзрослела.
***
Я не знаю, куда ты ушла,
В пустоту, о которой не знала?
Не забыла с собой покрывало?
Ты же вечно хотела тепла.
Расскажи, что случилось найти?
Ты счастливее стала, в итоге?
Так всегда развлекаются боги,
От себя не давая уйти.
Ты смогла получить, наконец,
Беззаботную жизнь на подгоне?
Восседая на призрачном троне,
Ты была не плохой образец.
Жизни той, где ныряют во тьме,
С пониманием – время не в пользу,
Где любовь – будто метаморфозу
Можно просто угробить в уме.
Где и мыслям твоим, и мечтам,
Разговорам смешным и надеждам…
Остается понятие «между»,
Тем, что здесь, и что было вон там.
***
Как удивительно всегда,
Я каждый раз считаю первым,
Когда мне дождь щекочет нервы,
И рвет решений провода.
Он неуверенность свою
Передает мне по наследству,
И громко плачет, будто в детстве
У всех несчастий на краю.
Он не дает опять уснуть,
Он тихо льет и барабанит,
И в голову смертельно ранит,
Пытаясь все перевернуть.
В моем сознании о том,
Что ближний свет не так уж близок,
Что часто многое в «эскизах»
Мы оставляем на потом…
***
Я никогда не ревную. Просто держу свое мертвой хваткой. Я никогда не скажу тебе: что никого никогда не останавливаю, что ты свободен, захочешь – уйдешь. Сейчас ты мой. Если рыпнешься в сторону и изменишь мне, я просто сломаю тебе шею. Когда я люблю кого-то – значит, это не просто так. Значит, это судьба. И не важно на какой период это судьба – на два года или на всю жизнь.
***
Я плохо переношу расставания.
Когда меня спрашивают: будем ли мы еще общаться? В смс или в контакте?
Я не знаю, что отвечать.
И когда она выходит из моей машины, по привычке протягивая ладонь, или подставляясь для поцелуя, я делаю вид, что не замечаю этого – прячу свою руку в карман или отворачиваясь, смотрю в лобовое стекло.
Это очень страшно, когда больше не хочешь прикасаться к человеку…
***
Мы приехали с подругами поужинать в столовую. Взяли, что хотели на раздаче, поели и остались немного поболтать за столиком. В какой-то момент, понимая, что мы еще просидим минут 30, а может и дольше, я решила взять кофе. Бар, где продают десерты, снеки для пива, льют алкоголь и кофе был вынесен в отдельную зону, куда я и отправилась. Одна из подруг составила мне компанию.
Мы подошли к стойке. Бармен – насмерть татуированный тощий блондин – наливал пиво из «башни» двум каким-то мужчинам. Пена в бокалах никак не оседала, и он возился довольно долго.
Дождавшись очереди, подруга заказала американо без сахара, а я спросила:
– Молодой человек, можно сделать латтэ, но горячее обычного.
Парень завис.
Подруга пришла к нему на выручку:
– Подогрейте молоко, перед тем, как взбить его в пену.
Парень молчал еще несколько секунд, потом все-таки сказал мне:
– Молоко и так теплое, и кофе машина…
Он обернулся к огромному паровому кофейному аппарату за его спиной, видимо, желая объяснить, что там выставлена определенная температура для напитков, и он бессилен. Но я прервала его речь, положив перед ним 100 рублей:
– Нельзя. Я поняла.
– Понимаете… – Продолжил он.
– Я поняла. – Повторение слов заставило парня замолчать. – Горячим латтэ сделать нельзя.
Я отправилась на свое место, предполагая, что заберу напиток через несколько минут.
Подруга пошла за мной. Когда мы сели за наш столик, она мне сказала:
– Ты совсем не можешь себя сдерживать?
– В чем дело? – Удивилась я.
– За что ты ему нахамила? – Спросила подруга.
– Где в тексте было хамство?
– От тебя достаточно тона. Ты просто не замечаешь, как задвигаешь людей. – Сказала вторая подруга, которая, не вставая, ждала нас за столиком.
– Вы охренели?
– Мы нет. Ты да. – Продолжала вторая. – И это твое нормальное поведение. Ты очень агрессивна.
– Понимаешь – Сказала первая – Парень весь из лица вышел и побледнел от твоего «нельзя, я поняла». Могла ты сказать повежливее?
– Как? Научи меня. – Съехидничала я.
– Перестань. Ты правда его напугала. Он же не при чем. Что он может сделать?
– Перенастроить кофе аппарат. – Ответила я.