Проезжая в очередной раз мимо знакомых окон, я заметила, что в них почему-то не горит свет. Сначала я подумала, что Валя и Таня уехали к матери в Киев. Но прошло примерно полгода, а свет так и не начал гореть снова – такого раньше никогда не случалось. У меня мелькнула мысль, что тетки остались на Украине. С одной стороны – слава богу. С другой, мне стало жаль. Жаль, что так и не собралась позвонить и приехать хотя бы еще раз.
Через пару недель я случайно в магазине встретила общую знакомую Вали и Тани. Она сообщила мне, что Валя перевезла к себе мать и отца, которые умерли более пяти лет назад один за другим. А Таня умерла год назад от онкологии. ДЫма умерла за два года до смерти Тани. Валя, больше не могла находится в квартире, из которой все «ушли», переехала в другое место. Соня с мужем купили ей квартиру в другом районе.
Я взяла у этой знакомой номер мобильного телефона Вали, и попрощавшись с ней, тут же позвонила. Сколько мне понадобилось времени, чтоб сделать это…
Валя узнала меня с первых слов:
– Боже, мой! Тусик, это ты? Где ты пропадала?
Я уже успела забыть, что они с Татьяной всегда звали меня ласкательно (от моего имени – Наташа – Натусик) Тусик.
– Где только не пропадала. – Ответила я. – Долго рассказывать сейчас.
– Я так рада тебя слышать, ты не представляешь. – Говорила Валя, то ли сквозь смех, то ли сквозь слезы.
– Я хочу тебя увидеть. Когда и где ты сможешь? – Я не стала говорить никаких вводных слов и «преамбул».
– Тусь, приезжай хоть сейчас. Я живу совсем в другом месте.
Валя назвала мне адрес.
Прямо сейчас я ехать была не готова. Но не раздумывая, договорилась на завтрашний вечер.
Когда я переступила порог новой Валиной квартиры, мне под ноги бросился серый толстый полосатый скоттиш-фолд.
– Это Платон. – Сказала Валя, привычно открывая для меня объятия и распахивая все ту же шаль.
– Какое благородное имя. И благородное животное. – Сказала я, прижимаясь к своей «тетке» и вдыхая ее цветочный парфюм, смешанный с запахом ментоловых сигарет.
– Да, он другой, не наша ДЫмочка…
Валя придавила меня к себе сильнее обычного. Хотя, как оно – обычно? Я уже забыла.
Мне вдруг показалось, что мне 25. И ничего не случилось, ничего не было, ничего не произошло до моих нынешних 48. Что сейчас из кухни выйдет Таня и спросит:
– Ну? И где ты была?
– Танюшка умерла год назад. – Валя прервала мои мысли.
– Я знаю.
Я отлепила Валю от своей груди.
– Вот здесь я сейчас живу. – Она, как будто, извинялась передо мной. – Проходи, Тусик. Вот тапочки.
Я сунула ноги в какие-то шлепанцы и пошла за Валей на кухню.
– Тебе кофе? – Спросила Валя, не оборачиваясь. – Или что-то по крепче выпьешь?
– Валюш, я за рулем теперь не пью совсем. Так что давай твой фирменный кофе.
Я достала привезенную с собой бутылку коньяка и коробку конфет.
– Тусик, ты, как всегда… – Валя улыбнулась мне и занялась кофе. – Рассказывай мне, как твои дела? Чем занимаешь? Как живешь? Куда исчезла совсем?
Она достала из шкафа серебристую джезву.
– А где та медная турка, с которой ты так ловко управлялась? – Спросила я.
– Там осталась. Она же Танюшкина была. Я из той квартиры даже книги не стала перевозить. Не могу. Все напоминает о той жизни, о нас обо всех.
– Понимаю тебя. Прочувствовать, наверно, не могу. Но понимаю.
Валя молчала, видимо, ожидая, что я начну говорить. Но мне не хотелось в эту минуту говорить о том, как я жила и живу сейчас, поэтому я попросила:
– Валюш, у меня столько всего произошло за это время… долго… Лучше, расскажи, как ты?
Валя без повторной просьбы, начала говорить. Медленно и тягуче, как она всегда делала. Спокойно и неторопливо она перечисляла все тяжелые и непростые события, которые ей пришлось пережить за последние 7 или 8 лет. Смерти всех старших членов семьи, кошки, которая тоже превратилась в члена семьи и всеобщую любимицу, не смотря на сложный характер, доброй половины подруг, безвылазно присутствовавших в ее жизни с самого юного возраста.
Я слушала Валю и думала о том, чем была наполнена моя жизнь? Конечно, такой концентрации смертей и несчастий из расчета на один прошедший год у меня не было. Валя постарела. Сколько ей было сейчас? 63.
Она разлила кофе по кружкам и села напротив. Глаза были те же. Огромные, голубые и такие же лукавые.
– Я закурю? – Спросила она.
– Конечно. – Я улыбнулась. – Ты меня всегда спрашивала.