Сначала все кажется милым и беззаботным. Но, проходит время, щенок взрослеет, требуя все больше внимания со стороны хозяина. Если он его не получает, все еще маленький пес начинает скучать, потом вредничать и поступать назло. Потом он начинает давать понять, что он главный. Он – самец и поэтому предъявляет свои права на территорию и «стаю». Щенок выходит из повиновения, портит вещи, становится агрессивен. Некоторым особям «захватить власть» над семьей удается с первой выходки. У некоторых, в связи с некоторым упрямством хозяина, на это уходит чуть больше времени. Но почти всегда, за очень редким исключением, собака одерживает верх над человеком. Так почему же мысль о том, что ты покупаешь кобеля крупного плотоядного млекопитающего, не приходит никому в голову до того, как эта покупка не начнет проявлять характер и кусаться?
Идет время, пес взрослеет окончательно. Постепенно все приходят к выводу, что жить с такой плохой собакой невозможно. Все наигрались и напридуривались до рвоты, посему, можно и выбросить эту помеху из своей жизни. В финале, остается список вариантов недолгой жизни отказных собак – продажа в питомник, передержка с подготовкой под требования другого хозяина, собачьи бои и усыпление. Надо сказать, что молоссы, на редкость плохо уживаются в новых семьях. Если только в этих семьях не живут профессиональные кинологи, дрессировщики, или люди по-настоящему любящие собак. Иные случаи, по истине редкость. Мне хотелось верить, что случай с Эром – это как раз то счастливое исключение.
Мы дошли до угла моего дома. Я чуть дернула поводок и повернула во двор. Через 2 минуты мы уже были в квартире.
После прогулки под дождем, Эр был грязный, как черт. Надо было его мыть. А как моют слонов? Пес видит меня полчаса. А если он не любит водные процедуры? Ладно. Будем пробовать.
Сняв с себя почти всю одежду, я выложила в микроволновку килограмм замороженного говяжьего фарша и повела Эра мыться. Я показала ему, что надо запрыгнуть в ванную. На мое удивление повторять и уговаривать не пришлось. Никакого ветеринарного шампуня я не припасла, подошел мой «Pantin» для окрашенных волос. Я намылила Эра с головы до ног, включая лапы, живот, препуций с его драгоценным для любого самца содержимым и хвост. Насколько позволяла длина моих пальцев, я залезла под намордник. Эр закрыл глаза от удовольствия и благодарно заворчал. Наконец, я окатила его теплой водой, смыв остатки пены. Я накинула на него заранее взятую с собой старую махровую простыню и начала растирать. Ткань пропиталась водой мгновенно, так что насухо вытереть собаку такого размера было невозможно. Стянув с Эра простынь, я решила – пусть сохнет так. В квартире не холодно. Стоило мне отойти в сторону, Эр тут же начал отряхиваться, разбрызгивая по ванной воду и слюну. Ну, что делать! Таковы молоссы.
На кухне, я вывалила в небольшой таз теплый фарш и замоченный с утра «Геркулес». Откинув одну сетку намордника, я поставила еду перед Эром. Он удивленно на меня посмотрел, как будто спрашивал: это все мне?
– Ешь. – Сказала я и подвинула к нему еду.
Эр, опустив голову в миску, всосал содержимое тазика на счет «три». Я была в шоке. Я никогда не видела, чтобы собаки поглощали еду с такой скоростью. После кормежки, Эр был неотразим. Нос, голова, складки на шее, почти вся решетка намордника были заляпаны кашей. Он стоял с отрытой от удовольствия пастью, переговорив собой всю кухню и жизнерадостно размахивая хвостом. Я попыталась его обтереть, но мне серьезно мешал намордник. Недолго думая, я решила его снять. В конце концов, чем я рискую? Руками? Ногами? Не думаю. Пес на истерика не похож. Рискну.
Я расстегнула пряжку за ушами и сняла намордник одним движением. Эр ошалел. В глазах было изумление. Он начал отряхиваться и тереть морду лапами.
– Пошли, дорогой, умываться будем. – Я взяла его за складку кожи на загривке и потянула за собой.
С великими предосторожностями я мыла морду, пасть и подбородок. После всех процедур, я увела Эра к себе в комнату. Сев на диван, я позвала его к себе. Вопреки ожиданиям, он не запрыгнул на диван и не улегся рядом, как сделал бы любой выращенный в нормальной семье молосс. Эр подошел и сел передо мной. Как служебная собака из вольера. Я погладила его по голове, по груди и немного приобняла. Он положил мне голову на плечо и засопел. Понятно. Надо гладить дальше. Я пересела на пол. Вытягивая по очереди вперед передние лапы Эра, я заставила его лечь. Легла рядом сама, подперев голову рукой. Так мы пролежали, «разговаривая» и «общаясь» больше часа. Эру нравилось. Слушая мой голос, он перекатывался с одного бока на другой, складывал на меня лапы и тыкался в мою грудь своей огромной головой.