Мартин накручивал на палец шнурок от толстовки, то и дело подпрыгивая на месте – насколько позволяла теснота.
– Началось. Летят!
Толпа взметнулась. Самые ловкие уже раскрывали сумки и пакеты, ловя влажные купюры, прилипающие к пальцам и щекам. Мартин тоже тянулся, прыгал, толкался локтями.
Рядом кто-то вырвал купюру из чужих рук и рванул прочь. Один парень зацепился за плечо Мартина, и тот едва не упал, спотыкаясь о валявшиеся на земле пакеты. Девушка с рыжими косами отчаянно отрывала прилипшую к пакету пятитысячную, и получила удар в локоть от соседа.
– Отстань, сволочь! – раздался крик.
– Я первый! – орал другой, запрыгнув на бетонный бордюр, пытаясь поймать банкноту, плывущую над головами.
Грузный мужик споткнулся, сбив с ног подростка. Тот упал лицом в грязь, с криком цепляясь за чужой рюкзак. Сумки рвались, деньги сыпались обратно на землю, люди топтались по ним, дёргали друг друга за рукава.
Мартин ощущал, как локти впиваются в бок, как руки рвут его рюкзак, как ботинки наступают на пальцы ног. Крики, плеск воды из фонтана, звон сумок и пакетов, топот сапог – каждая купюра становилась маленьким трофеем в этой битве.
Ровно в 16:20 дрожащие пальцы Мартина держали всего несколько мокрых пятитысячных. Они прилипали к ладони, тяжелели от дождевой воды.
– Этого даже на оплату семестра не хватит, – ворчал он, шлёпая грязными кроссовками по лужам с порванным рюкзаком в руках, – клянусь, завтра всех растолкаю!
Но на следующий день всё повторилось. И через день – снова та же картина, будто какой-то шутник, помимо денег, заказал у Вселенной день сурка.
Мартин решил копить постепенно, отказываясь от крупных трат. Он уволился с подработки – вторая половина дня теперь принадлежала только охоте. Каждый день он выбирал новое место, пытаясь вычислить самую денежную точку города.
Со временем Мартин понял: «самой денежной точки» не существует. Деньги падали везде одинаково – всё решали ловкость и хитрость. Одни натягивали над собой простыни и собирали деньги, как рыбаки – улов. Другие выходили с сетками для бабочек, тазами, кастрюлями и зонтами, перевёрнутыми вверх дном.
Некоторые ставили лестницы прямо у аллей, чтобы вцепиться в купюру первым, пока та ещё висит на ветке или только начинает скользить вниз, и не дать ей упасть к толпе. В небе зажужжали квадрокоптеры с липучками. Дети тренировались ловить деньги вместо мячей. У предприимчивых появились «сборщики» на подхвате – те, кто выгребал деньги из низов толпы и получал за это свой процент.
Толпа с каждым днём становилась опытнее и жестче; хитрость и ловкость быстро превратились в главную валюту.
Город погрузился в постоянный ажиотаж. Через неделю население удвоилось. Владельцы магазинов не успевали пополнять полки. Люди ликовали. Они продолжали возносить хвалу Вселенной, посвящали ей песни, стихи и целые книги.
В городском парке вырос палаточный городок – пёстрый и шумный. Здесь собирались те, кто хотел быть ближе к Вселенной. Днём обсуждали новые знамения, ночью устраивали вечеринки в её честь. Это стало новой традицией города – бесконечным карнавалом, затмившим прежнюю жизнь.
Люди увольнялись с работы, рвали трудовые договоры, отчислялись с учёбы. Распадались браки. Жёны-домохозяйки бросали мужей.
– Мне больше не нужно, чтобы меня содержали. Последние годы наш брак держался только на этом. Он меня обеспечивал, а я занималась домом. Скукота! – говорила стройная блондинка, укутавшись в кашемировый плед.
Остальные понимающе кивали. Палаточный городок уже вышел за границы парка. Его жители каждый вечер собирались у большого костра, рассказывали истории о прошлом, слагали легенды о будущем. Своё настоящее они называли Эпохой Дождя – временем, когда наконец можно жить, а не выживать.
– А я в магазине техники работал. А теперь зачем? Целый день на ногах стоять, если деньги с неба падают, – длинноволосый парень развёл руками.
– А я в банке был, менеджером.Сплошной стресс! Особенно когда Дождь начался. Ужас просто! Мы за весь день ни разу не присели. Клиенты два окна за смену выбили, орали, как на распродажах в «чёрную пятницу».
– Так я в первый же день Дождя десять миллионов в сумку набрал. На всю жизнь хватит. Мне много-то не надо. Семьи нет… – он усмехнулся. – Даст Вселенная – скоро будет. Теперь-то уж точно хватит и на семью, и на счастье.
– Эй, а вы слышали? – оживился пухлый друг Мартина. – В других городах тоже Дожди пошли! В каждом городе – свой паблик. Уже повсюду! Прикиньте? Скоро вся страна будет свободной!