– Долой рабство!
– Долой!
– Долой!
Толпа взревела. Люди пустились в пляс, обнимали незнакомцев, подбрасывали в воздух деньги, которые падали обратно на лица и плечи.
– Да здравствует Вселенная! – кто-то взметнул руки к небу.
– Долой офисы! – подхватила толпа.
– Долой! – в такт зазвенели шампура о раскалённые мангалы. – Да здравствует Дождь!
Пахло дымом и жиром. Молодёжь бренчала на гитарах, выкрикивая песни, посвящённые Вселенной. Рядом дети строили плотики из веток и бумажные кораблики из настоящих купюр – они плавали по лужам, сверкая под светом костров.
Женщины плели венки из мокрой травы, надевали их друг другу на головы – «чтобы Вселенная узнала своих». Мужчины в шутку спорили, у кого завтра выпадет «самый щедрый Дождь». Смех и крики сливались в единый гул.
– Вселенная нас любит! – закричала девушка, стоя на скамейке. – Она видит, как мы страдали, и теперь вознаграждает!
– Мы свободны! – перекрыл гул чей-то голос.
– Свободны! – подхватила толпа, — свободны навсегда!
Люди опускались на колени, простирая руки к хмурому небу. Танцевали в лужах, взметая брызги и мятую листву. Плакали, смеялись, обнимались. И над всем этим хаосом парил единый возглас, похожий на молитву, гимн и заклинание одновременно:
– Да здравствует Вселенная! Да здравствует Эпоха Дождя!
***
У заправки притормозил чёрный Range Rover. Тонированное стекло плавно опустилось, открыв лоснящееся лицо с массивным подбородком. Глаза узкими щёлками тонули в складках жира.
– Эй, мне полный бак! Самого качественного, понял? Лей лучшее, не этот ваш девяносто второй! Двойную цену заплачу – мне за качество не жалко!
Он хрюкнул, довольно улыбаясь, и похлопал ладонью по дверце.
– Где все? Эй! Тут вообще кто-нибудь есть? Мне зверя моего покормить надо! Новенький, красавец – накататься не могу! Эй!
Мужик вывалился из машины. Из-под расстёгнутой рубашки выпирал волосатый живот. С трудом переводя дыхание, мужик вытер пот со лба и огляделся. Знакомая заправка, где он последние недели «кормил зверя», встретила звенящей тишиной. Лишь ветер шелестел порванными рекламными листовками и гудел в пустых канистрах.
Мужик подошёл к колонке, тяжело ступая. Снял пистолет – с кончика скатилась одинокая капля бензина.
– Что за чёрт... – прохрипел мужик. – Бензин закончился, что ли? Эй! Тут есть кто живой?!
Ответом была тишина. Густая, липкая.
У ног мужчины пролетел сухой куст перекати-поля – не спеша, как на прогулке.
Он направился к кассе. Постучал по мутному стеклу, потом сильнее – тишина. Дёрнул ручку и шагнул внутрь.
Магазин. Запах пыли и старого пластика ударил в нос. На полках – жвачки, шоколад, чипсы, покрытые тонким серым слоем. В холодильниках стояли бутылки газировки, ровно, как на выставке. Мужик взял одну.
Тёплая.
Он сжал бутылку в руке, и пластик тихо треснул.
За кассой никого.
Лишь насекомые жили своей жизнью – пауки сплели серые шатры, натянули их между стойками, поймали несколько мух. Пленницы тихо жужжали, шевеля лапками.
У кассы пахло гнилью и сыростью. На столе возле аппарата стояла тарелка с фруктами – теперь это были мохнатые серо-зелёные комки. Мужик скривился, закрыл нос воротом рубашки и поспешно ретировался на улицу.
Он проехал ещё несколько километров. Каждая следующая заправка оказывалась точной копией предыдущей – безлюдная, затянутая пылью, с облупившимися вывесками и паутиной в окнах.
– Я жаловаться на вас буду! Совсем работать не хотят! Тунеядцы! Лентяи! – он с досадой ударил по рулю, от чего по салону глухо звякнули ключи.
Послышалась знакомая трель звонка. Мужик вытащил из кармана телефон с блестящим логотипом надкусанного яблока и прижал к уху:
– Алло! Чего надо?
– Давид, срочный вызов! Труба рванула! Робу надевай, приезжай, адрес скину. Хозяин платит втридорога! Ты не представляешь – двадцать косарей за одну трубу! Всего-то перекрыть надо!
– Марк, ты в своём уме? Я две недели как уволился. Мне теперь пахать не за чем. Могу хоть всю жизнь балду пинать. Чужие трубы – больше не моя забота. Всё, бывай.
Толстый палец нажал “отбой”. Вспомнив про две канистры с бензином в гараже, водитель вжал педаль в пол. Машина рванула с места, визжа шинами по пустой трассе.
***
“Сегодня ровно два месяца с начала так называемой Эпохи Дождя. Экономика страны уже находится под угрозой.
Власти бьют тревогу: массовые увольнения парализовали ключевые отрасли, полки магазинов пусты, города охватил острый дефицит продуктов.
В столице закрылись крупные торговые центры и несколько клиник с жизненно важным оборудованием.